Она нагнала меня. Свалилась сверху, упала на плечи.
Не предполагал, что тварь окажется настолько сильной. Как будто на шею сгрузились два мешка с песком, по весу никак не меньше, килограммов семьдесят, и эти килограммы тут же сдавили мне горло и попытались оторвать башку и одновременно её раздавить.
На ногах я, как ни странно, удержался, это меня и спасло. Если бы упал, вряд ли уже поднялся бы. Кикимора обхватила ещё и за плечи, и давила, давила, и я знал, что осталось несколько секунд — пока не подоспеет вторая.
Они сворачивали шеи. И сносили головы. Пили кровь. Интересно, а хоть что-то полезное оттуда сюда к нам пробралось?
Ноги у меня оставались свободны, я развернулся, оттолкнулся и упал спиной в колючую проволоку. Кикимора ослабила хватку, немного, на секунду, этого хватило на то, чтобы выхватить нож и подрезать лапу, сжимающую мою голову. Видимо, я попал в нервный узел, кикимора вздрогнула, разжала объятия и отпрыгнула в сторону. По её спине пробежал спазм, кикимора поджала лапы, застыла.
Я попытался выбраться из колючки, но увяз, дернулся, застрял ещё крепче. Не обычная колючка, качественная военная, с зазубренными шипами, из такой сложно выпутаться, невозможно почти. И лучше не дергаться, чем сильнее ты будешь стараться, тем глубже зазубрины будут впиваться. Если угодить в такую колючку без крепкого комбеза, в три минуты нашинкуешься на продольные и поперечные лоскутки.
Винтовка лежала метрах в двух, стволом на рельс, дотянуться до неё не мог никак Зато смог дотянуться до пистолета. Конечно, это не фосфорные пули, но ничего, обойдемся и так. Хотя волкера из пистолета, наверное, не пробить…
Кикимора, с подрезанной лапой, выплыла из мрака, ползла по потолку, а лапа висела, безжизненно раскачиваясь, интересно, а на четырёх они могут? Стал стрелять.
Нет, всё-таки пистолет совсем не для нашего времени оружие, пух, пух, попал оба раза, а кикиморе хоть бы что, не поперхнулась, ползла, собиралась мне отомстить за покалеченную руку. Все поганцы удивительно мстительны, в этом они очень похожи на нас.
Ближе и ближе, перебирает лапами, что ей эти пули…
Вспыхнули прожекторы, кикимора остановилась. Рядом со мной оказался Егор. С перекошенным от воинственности лицом, с винтовкой и большими ножницами по металлу, надетыми рукоятями на плечо.
Первым делом Егор с сердитым криком расстрелял хроморукую тварь, вогнал в неё полмагазина, отчего погань распылилась в горящую белую пыль.
Затем с не менее бравыми звуками стал поливать остальных кикимор, показавшихся из глубины.
Скоро патроны кончились, Егор поменял магазин, убрал винтовку под руку и принялся выстригать меня из проволоки, по ходу рассказывая:
— Аппараты у них не работают, трансформатор не чинится, баррикада бесполезная — щель осталась. Скелет отправил за газовой сваркой, но они нескоро баллоны подвезут, не успеют. Надо уходить отсюда. Наверху много погибших, а твари ещё из нескольких дыр прибывают, всех остановить не получится. Скелет говорит, что через неделю все тоннели заполнятся поганью… Ах ты…
Ножницы Егора наткнулись на двойное пересечение проволоки, он навалился на рукояти всем весом, заскрипел зубами, перекусил. Я выбрался. Подобрал винтовку, перезарядил.
— Пойдём, — Егор кивнул на баррикаду. — Надо уходить! Баллоны не притащили! Заварить проход не получится! Они все равно прорвутся!
Я пошевелил головой. Больно, мышцы шеи растянуты, голова не очень поворачивалась влево, обычное дело, если тебе пытаются оторвать башку, это даром не проходит…
Ухватил за крестовину, к которой крепилась колючка, придвинул её к правой стене, тоннель оказался перегорожен. Ненадолго, но это их задержит. Направились к баррикаде, пятились, держа освещенное пространство под прицелом.
— А Алиска, наверное, до сих пор спит, — сказал Егор. — В своей глушилке-то…. Спит, сны видит, а мы тут маемся… Что это?
Егор остановился.
Я тоже остановился. Из глубины тоннеля доносился шорох. Или шепот. Мягкий какой-то, переваливающийся.
— Оно что, жидкое, что ли? — спросил Егор. — Жидкое катится…
— Черт с ним. Лезь в дыру!
Егор просунулся в прореху, я за ним. Шахтёры тут же заткнули щель железными бочками.
Голова кружилась, хотелось пить, Скелет сунул мне флягу. Лимонная вода. И ещё что-то, не смог определить. И кусочки льда. Освежающе, выдул почти половину емкости.
— Жив?! — спросил Скелет зачем-то, точно сам не видел.
— Частично. Твари разные ползут, — сообщил я. — Много…