А я пойду себе. В тишину тоннелей, в глубины, во тьму.
— Они не побегут? — спросил Скелет. — Твои друзья? Привязывать не надо?
— Парень точно не побежит, — ответил я. — А девчонка… Когда очухается, ей уже некуда бежать будет. К тому же…
Я выставил пузырек с красной жидкостью. Снотворное. Мощное, Скелет гонит его из какой-то подземной белены. Капля на бутылку воды, жидкость приобретает цвет свекольного настоя и валит с ног, и вызывает сны, Лисичка тогда, в столовой, подмешал мне семь капель, как самому опасному, снотворное, я определил сразу.
— Спасибо, — я подвинул бутылочку Скелету. — Полезная пещь. Проспят до вечера. Потом… Наверное, надо сказать им, что случился обвал.
— Хорошо. Так и сделаем. Обвал. А ты? Может, всё-таки с нами?
— Не. Я туда. К собаке. Слишком дорого… И слишком долго. Короче, теперь мне интересно. Очень и я привык к этому.
— Это, пожалуй, достойный повод, — улыбнулся Скелет. — Только тебе лучше поторопиться. После массовых прорывов всегда затишье, день-другой тоннели будут относительно свободны. Успеешь проскочить.
Я кивнул.
— Вот ещё что хотел спросить…
— Спрашивай, — Скелет спрятал бутылочку со снотворным в карман.
— Ты случайно Гомера не знаешь?
— Знаю, конечно, — не раздумывая ответил Скелет. — Прекрасно знаю. «Одиссея», первая книжка, которую я прочитал. Приключения, путешествия через мир, схватки с чудовищами…
— С Медузой, — добавил Лисичка.
— Медуза это не там, в «Одиссее» Харибда.
Скелет знал явно другого Гомера, не моего. Лисичка фыркнул.
— Не книжный Гомер, обычный, — сказал я. — Человек такой… Хороший.
— И обычного Гомера я знал, — кивнул Скелет. — Это распространенное имя, им часто называют. Например, если человек слепой от рождения, то его почти всегда Гомером нарекают. Да и не слепой… Лисичка, ты помнишь Гомера?
— Помню. Он ушную серу собирал.
Скелет усмехнулся.
— Гомеров много, — сказал он. — Давиды тоже встречаются, Алисы иногда…
— Почему так?
— Из-за книг, — пояснил Скелет. — В самое тяжелое время, когда цивилизация рухнула с громким хрустом, имена позабылись. Не до имен было, озверение, банды, банды. Потом, когда раздышались немного, хватились — как детей называть? Некоторые стали по кличкам зваться, вот как я или Лисичка. У шахтёров имен вообще нет, только прозвища. А поверхностные стали по книгам называть. Вот так.
— Понятно, — сказал я. — Спасибо вам. Надеюсь, что встретимся.
— Это обязательно. Куда идти, запомнил?
Я запомнил.
— Иди. Тут не так уж и далеко.
— Да… Слушай, Скелет, ещё хотел спросить? Маркшейдер — это кто?
Скелет ответил.
Потом я шагал почти четыре часа без перерыва.
Бодро шагал, почти как раньше. У меня горело левое ухо, я думал, что это Алиса. И правое ухо, гораздо меньше, наверное, это Егор.
Тоннель мне нравился. Чистый. В нём не было никаких посторонних вещей, из тех, что обычно встречаются в тоннелях. Рельсы, шпалы, кабели по стенам, только не провисшие от времени, как обычно, а натянутые, как струны, и никаких свисающих с потолка мочал пыли, и никаких корней, пробивающихся через бетонные плиты свода. Наверное, так выглядели эти тоннели раньше, когда их только что построили.
Шагалось легко. Шпалы почти не выщерблены, ботинки не цеплялись за арматуру и не проваливались в бетонное крошено, не надо было то и дело смотреть под ноги, опасаться, что свернешь шею. Скелет выдал мне электрический фонарь шахтерского типа, тонкое изобретение. Аккумулятор, состоящий из маленьких, похожих на патроны батарей, они собирались в пояс, который почти не чувствовался. Кроме пояса, имелся шагогенератор. Плоская коробка, крепившаяся к бедру и вырабатывавшая электричество, ими подзаряжались батареи, от них, в свою очередь, питалась лампа, состоящая из двенадцати светлячков, каждый светил как лампочка. Светодиоды, так они назывались, Скелет объяснил. А ещё он объяснил, что эта лампа может светить до тридцати лет, достаточно проходить в день по два километра. Двадцать лет — это вечность, я столько не протяну, шагогенератор переживет меня, как все вещи переживают своих хозяев.
Но ненадолго.
Впрочем, карбидка у меня тоже имелась, не обычная, шахтерски усовершенствованная — из толстого металла, с резиновыми ребрами безопасности, с армированными шлангами, с небьющимся стеклом, теперь я навсегда обеспечен светом.
Я шагал быстро, лампа заряжалась, светодиоды светили.