Страшно ещё вот бывает.
— Я вас убью, — сообщил я.
Не видно их, но они тут, я знаю. И не поняли они ничего, но мне все равно, я человек.
Взболтнул бутылку, щелкнул зажигалкой, поджёг. Швырнул в коридор, так, чтобы ударилась с силой об пол. Пух! По бетону пополз голубой огонь, вспыхнуло, стало светло на мгновение, в разные стороны метнулись тёмные фигуры. Дикие. Привет.
Это их задержит, подпалит им шерсть. Я поднял голову Волка, она была ещё тёплой. Спрятал голову в рюкзак.
— Не ходите за мной, вонючки, — сказал я. — Поубиваю совсем.
После чего поспешил обратно, наверх.
От леопарда остался только запах, он убрался, животные не переносят, когда поблизости люди, они нас боятся, меня то есть, я человек.
— Вонючки! — крикнул я в лестничный пролет. — Вонючки, я тут! Сюда давайте!
Внизу был огонь. Но они проберутся как-нибудь через огонь, дикие пронырливы.
Дверь на крышу. Я толкнул её плечом, не закрыто, выскочил на воздух.
Крыша была пуста. Оглянулся. Дверь крепкая. Тяжёлая. Засов есть. Привалил дверь обратно, задвинул засов. Подбежал к краю крыши. Поглядел вниз. Высоко, не спуститься никак. Осмотрел остальное вокруг. Там. На противоположной стороне. Дом. Такой же. Почти впритык. Рядом. Можно перепрыгнуть.
Бух. В запертую дверь ударили.
Дикие.
Я набрал воздух, выдохнул. На счет «десять».
На десять. Раз, два, три, четыре, пять…
Глава 2
Скоро.
Скоро рейд.
Уже почти месяц, как мы перешли на рацион «В». Вместо пяти капсул все получают четыре. Четыре капсулы — это тоже ничего, жить можно. Вот если три, то с жизнью возникают сложности — голова кружится и руки дрожат. А если голова начинает кружиться и руки начинают дрожать, на драге работать уже нельзя, не допустят по технике безопасности — под гусеницы затянет, потом по отвалам кусочков не собрать. А если не будешь работать, переведут вообще на три капсулы как иждивенца. С трёх капсул уже не руки, уже под коленками дрожит и не очень весело. Посиди-ка четыре месяца на трёх капсулах, станешь как смерть! От трёх месяцев на трёх капсулах даже загар начинает рассасываться.
И депрессия. Невесело, одним словом.
Вообще, четыре капсулы означают только одно — скоро рейд. Очень скоро, возможно через месяц, а может, даже через две недели — если повезёт.
Рейд. Я уже взрослый человек, мне уже пятьдесят два локальных, я уже могу участвовать. Вполне. Я подхожу. По всем параметрам. Здоровье у меня нормальное, сердце мощное, я невысокий. Это тоже очень важно, рост то есть. Рослых ребят в рейд не берут, только низеньких. Низким легче адаптироваться. Мне вот повезло, я низкий, в отца, в деда. И могу ходить в рейды.
Рейд — это самое лучшее. Люди годами сидят по норам, а это нелегко очень. Особенно для старых. Если тебе двести лет, тяжело ощущать сорок метров железа над головой, тяжело находиться в помещении, в котором можно только стоять или лежать, а ходить уже нельзя, сразу в стены упрешься. А я вот, наоборот, как раз только такие помещения и люблю, чтобы места поменьше, чтобы шевелиться негде было, чтобы тепло. А многие мучаются. А я не мучаюсь: мне что мало места, что много — все равно.
Внизу плохо, на поверхности тоже несладко. Неделя на поверхности — это наказание сущее, я-то знаю, чуть зазевался, и все — и солнечная болезнь, янтарный поцелуй. А её лечить — одна мука, у меня два раза была. Уколы в глаза, пот, тошнит все время, и в зрачках все время солнце, солнце, солнце, и в голове солнце. А чешутся глаза как — руки приходится за спиной связывать. А один парень вообще себе глаз по глупости вычесал. Так что поверхность — это для суровых ребят с толстой шкурой и крепкими нервами.
Да и вообще жить у нас тяжело. Привыкаешь, но тяжело.
Так что рейда ждут все. А я особенно жду, я ведь никогда ещё не ходил. Никуда не ходил, ни по горизонтали, ни по вертикали. Я вообще дальше чем на пять километров от базы не удалялся. Да дальше и некуда тут удаляться, вокруг распадки, ущелья и каньоны и трещины, гиблые места, столько людей там полегло. А Лабиринт? Чтобы пройти через него, надо экспедицию организовывать настоящую! С танками. С генераторами. Железную дорогу тянуть надо. Так что горизонтали закрыты, у нас никто по горизонталям особо и не ходит, если не считать Постоянную Экспедицию, но это особая тема.