— Твоя задача — ждать, — говорил Хромой. — Ждать, пока не прилетят люди. Ждать людей.
— С Луны?
Я специально спрашивал, просто я любил поговорить и поспорить, приятно слушать было человеческий голос.
— Ты что, не понимаешь? — сердился Хромой. — Мы же заучивали! Ты же повторял много раз, ты что, совсем не понимаешь, что заучиваешь?! Базы на Луне все погибли! И на Нептуне погибли! Только на Меркурии люди остались! И здесь только ты да я…
— Но там нет никакого Меркурия, — возражал я. — В небе. Луна есть — она жёлтая, тут все понятно, я её вижу. А где Меркурий?
Я прекрасно знаю, что есть и Меркурий, и другие планеты, и что эти планеты вертятся где-то там наверху в строгом порядке, про это во многих книжках пишется. Но если честно, я в это не очень до конца верю, трудно верить в то, что не видишь глазами. А в книжках ведь могут и врать вполне, вот сказки взять — они тоже в книжках пишутся, а между тем сказки — сплошное ведь враньё. В сказках все животные разговаривают, драконы какие-то, кони летающие, экзема разная. А этого ведь нет на самом деле. На самом деле все молчат. Вокруг тишина просто нечеловеческая, даже Волк глазами разговаривает, а хоть слово сказать не может. В книжках же они разговаривают с утра до вечера.
А вдруг в книжках врут и про Меркурий?
— Он просто далеко, — объяснял Хромой. — И он с другой стороны Земли. Поэтому его и не видно. Но он тоже есть. Там живут люди. И они прилетят. И все пойдет по-старому, как раньше.
— Как это? — не понимал я. — Как это по-старому? Как раньше?
— Так, по-старому. По-хорошему. По-правильному. Вот ты шоколадки пробовал?
— Пробовал.
— Вкусные?
— Вкусные.
Шоколадки на самом деле вкусные. Только твердые, зубы все поломаешь. А так даже меда лучше, мёд — он всегда мёд, ну, один горчее другого, а шоколадки разные. В некоторых орехи. В некоторых ягоды. Или вообще штуки непонятные, гуаровая камедь. Там, где эта камедь, шоколадки самые вкусные.
— Вот когда всё станет по-старому, шоколадок будет много, — обещает Хромой. — Ты их сможешь каждый день есть. Да вообще ты сможешь есть только шоколадки…
Ну, не знаю. Шоколадки, конечно, дело хорошее, я бы их, наверное, мог съесть сколько дашь. Но все уж совсем менять в мире мне не хочется. И так все нормально. Ну, не очень, конечно, хорошо, но в целом ничего. Если бы диких не было ещё…
— А дикие? — спрашивал я.
— Что — дикие?
— Шоколадки — это хорошо, но с дикими что делать? Их очень много развелось. Вот если бы люди их всех перебили…
— Перебьют, — уверял меня Хромой. — Обязательно перебьют. Только прилетят, так сразу и перебьют. Первым же делом. Ты что же думаешь, что они будут с этими вонючками жить? Да никогда! Люди обожают чистоту! Ты же книжки читал, они даже руки перед едой всегда обеззараживали…
— Это хорошо… — говорил я. — Очень хорошо…
Хорошо, конечно. Тяжело жить, когда кругом одни дикие. Да волки, да пантеры, да зайцы, да руки не обеззараживаются…
Я представлял мир, где будут обеззараживаться перед едой руки. В общем, ничего, но, судя по книгам, в том мире все друг друга заставляли что-то делать, а некоторых заставлять даже не надо было, они все добровольно делали то, что им не нравилось. А я бы так не хотел, я всегда делаю то, что хочу, иду туда, куда хочу, в этом, по-моему, главная человечность заключается. Я человек, а человек должен быть свободен…
— Алекс, — вздыхал Хромой, — ты ещё пока не понимаешь до конца. Но ты поймешь. Это наша планета, мы на ней жили, тут было все налажено, и нам тут было хорошо. А потом все разладилось в разные стороны…
— Как разладилось? — злил я Хромого, хотелось мне с ним поговорить.
— Ну, как-как, ты же знаешь, как… — Хромой трепал Волка за ухо. — Болезнь. Она распространилась, и от этой болезни все на земле почти умерли. А некоторые изменились нехорошо…
— Как зайцы?
— Как зайцы. Зайцы раньше от всех бегали. А теперь увидишь зайца — беги подальше сам, загрызет. Но это ничего, люди и зайцев этих тоже перебьют. Всех опасных они истребят. И вообще жить станет проще, дом у нас будет как раньше, еда всегда…
— А как люди живут на этом Меркурии? — спрашивал я. — Тоже в лесу?
Нет на Меркурии никаких лесов. Камень там только и солнце светит всегда.