— Пошли вон! — Я схватил подручную палку и огрел ближайшего дикого.
Тот очнулся и поковылял прочь. И остальные тоже зашевелились. Лишь одна дикая смотрела на меня, дергала себя почему-то за ухо, указывала на меня пальцем, дура косматая.
— Беги отсюда! — шикнул я на неё. — Бегом!
А она все теребила своё грязное ухо и все тыкала в мою сторону, даже промычала чего-то. С берега опять послышался мерзкий звук — тварь переговаривалась со своими приятелями. Но и это не подхлестнуло дикую, она все пялилась и пялилась, мне стало неловко, и я тоже потрогал себя за ухо. За то, которое было оборвано неизвестным зверем в моем глубоком-преглубоком детстве, когда Хромой меня ещё не нашёл.
Из кустов выскочил какой-то дикий, схватил свою дикую чуть ли не в охапку и уволок.
Я не стал дожидаться твари, дернул через кусты, рябина хлестнула меня переспевшими красными ягодами, вскарабкался по крутому склону оврага и припустил в сторону от реки.
Очень скоро за спиной у меня заревели. Так уже свирепо.
Я с удовлетворением отметил, что тварь заметила пропажу. Недовольствуется. Злится, дубина ходячая, бесится, щука подводная. Так ей и надо, так в поганый хобот, в дыхало, в глаза чёрные…
— Так вот тебе, экзема, — сказал я и побежал быстрее.
Вряд ли эти твари могли так быстро бегать, но на всякий случай я пробежал почти час. Остановился. Посреди леса. Вспомнил про Волка.
Снял рюкзак, присел на мох. Достал из рюкзака корзинку. Волк был ещё жив. Злобно крутил глазками. Это хорошо. Что злобно вращает, значит, сильный. Я растянул веревочку, и Волк тут же попытался цапануть меня за руку. И попробовал встать. Лапки не держали. Я немножечко его пожулькал, за живот потрепал, за руки… то есть за лапы. И за передние, и за задние.
Хорошо бы ещё его высечь немножко, ничего так не улучшает кровообращение, как хорошая порка, бывало, раньше я лежу на чердаке, читаю про особенности какого-то там курортного грязелечения, а тут Хромой как вспрыгнет! Поймает меня и как давай ремнем кожаным хлестать! Не со зла, а так, в профилактических целях. Лекарств у нас сейчас никаких нет, все сто лет назад просрочились, только мёд да малина, а хорошая порка она здоровью ой как способствует, я по себе знаю. Мучает тебя, допустим, насморк или простуда какая, а после порки как новенький. Жить хочется. Конечно, немного неприятно, но полезно. Хромой рассказывал, что это в старой медицине первым средством было — детей пороть по субботам — экзекуция называется, красивое слово. Вон Алекс У порол Красного каждый день почти! И Хромого тоже пороли, и я буду пороть… этого, Ягуара. Знать бы только, когда она, эта суббота… Ну это не смертельная проблема.
Волков пороть, к сожалению, нельзя, волк не человек, может обидеться на всю жизнь, и в самый неподходящий момент, ну, когда ты спиной обернешься, он может прыгнуть. Воспитать Волка тяжело, очень непросто, ошибки тут допускать нельзя.
— Ну что, Волк, — я почесал Волка за пузо. — Давай, шевели лапами.
Волк снова попробовал меня за руку, на этот раз почему-то я не стал уворачиваться. Звереныш вцепился в пальцы, прокусил до крови, на коже остались маленькие красные пятнышки, дырочки. Молочные зубы ещё, не рвут, прошивают, как иголки ежиные.
— Нельзя, — сказал я и щелкнул Волка по носу.
Пройдет время, и все наладится. Алекс воспитает Волка. Алекс воспитает Ягуара. Люди прилетят. Очистят дороги, отстроят города…
С этими тварями разберутся. Не допустят люди, чтобы тут разные подводники вольно расхаживали, разберутся, загонят их обратно в свою Атлантиду…
— Ходить умеешь? — спросил я.
Волк не ответил.
Ходить он, конечно, умеет, но недалеко, это я так спросил, для звука.
— Ладно, — сказал я, — давай я тебя домой посажу.
Домой. Теперь дом у меня за плечами.
Я поднял Волка за шкирку, посадил его в корзинку, корзинку пристроил в рюкзак. Все. Готов.
Закинул рюкзак за плечи, двинулся. Про этих не думал. Мне с ними не справиться, чего о них думать? Прятаться надо, держаться подальше. Конечно, это позорно — хозяин планеты прячется как какая-то мелкая живность…
Но по-другому нельзя. Люди побеждали потому, что умели ждать. Я умею.
Шагал когда уже даже темнеть стало, хотя это было и неправильно, и опасно. И только лишь когда наткнулся на сук, не разглядел его в наступающих сумерках, и этот сук прилично царапнул моё плечо, только тогда я остановился. Надо готовиться к ночёвке. Лес густой, можно, пожалуй, даже костер развести, но я чего-то забоялся. Выбрал удобное местечко — под старой сухариной, закрыто со всех сторон, тепло, безопасно. Забрался.