Рядом шлепнулась беспалая алая рука, вырванная вровень у локтя.
Зера-Эба замычала и забилась в припадке смертельного ужаса. Посыпалась мелкая пыль, и справа углом, расплескивая зелёную кислоту, впился в землю край разрушенной платформы. Следом пронеслась ржавая цепь, чуть не лишив меня головы.
Я лихорадочно искал ямку, хоть пять, хоть десять сантиметров глубиной — лишь бы только нас присыпало землёй, лишь бы укрыться хоть как-нибудь…
Виднелись только следы трехпалых лап, а потом показались и сами лапы, а над ними — вихрь вращающихся клинков с капающим черным жирным маслом.
Эбу я опрокинул под себя и улегся сверху, надеясь, что «Король» не станет разгребать трупы и не доберется до неё под моим телом.
Мысленно я считал секунды — правильно считал, с перерывами. Долгая пятисекундная жизнь — уже хорошо. Солнце окончательно взошло и теперь висело упругим тяжеловесным шаром на пронзительно синем небе. Если хватит времени — запомню расположение облаков. Маршрут всё-таки… В Тревожную Смерть.
В Тревожную Смерть канул «Король». Затрясся, а потом лопнул изнутри, раскрывшись, как диковинный желто-чёрный цветок с сердцевиной из тлеющих проводов.
Он рухнул вбок, подтянув слабеющий щуп, а за ним медленно поднимался с колена, снимая «Иглу» с плеча, Лайнмен, спокойный и деловитый, как всегда.
— Лайн! — заорал я, отплевываясь от земли. — Лайн! Стреляй! Цистерна пуста, эти сволочи из неё все куда-то слили!..
Он кивнул мне, перешагнул и снова опустился на одно колено, вскидывая «Иглу» на плечо. Второго «Короля» подвела медлительность — пока его корпус с жужжанием проворачивался, умница «Игла», разогретая первым выстрелом, уже ударила вторым, раскидав горящие и тлеющие железяки поверх наших голов.
— Лайн!
Он обернулся и широко улыбнулся.
— Ты где был…
— В башнях, — ответил Лайн и задумчиво осмотрел «Иглу». — Поцарапали, черти… — с неудовольствием заметил он. — Представляешь, отобрали и повесили на одного из этих… — И он кивнул на груды искрящего металла.
Вот тебе и разница. Безоружный Лайнмен отобрал у «Королей» своё оружие. Безоружный Раннинг валяется в грязи среди горы трупов.
Выше головы не прыгнешь, как ни старайся, подумал я тогда. Итогом этого неорганизованного и глупого выпада безоружного Раннинга оказалась гора трупов и чувство, от которого я не избавился до сих пор, — вины.
Не важно, верят ли тебе люди или ненавидят тебя, если взялся — держи их и не выпускай. Нельзя бояться тех, за кого в ответе.
Смените фазу.
Священные Служители…
Глава 6
Когда движение в «Ат-Таме» замерло и большие затуманенные глаза Раннинга закрылись, а голова опустилась, показав сероватые ткани мозга под снятым куполом черепа, задвигалась прежде неподвижная лаборатория. Выносили записывающие устройства — передать на лингвистический и прочие анализы, меняли растворы в системе жизнеобеспечения, настраивали лампы и сцеживали из колбы отработанную жидкость, тут же заменяя свежими реактивами.
Держать Раннинга такой старой серии было сложно — его тело требовало изысков, каких теперь и в музеях не всегда найдешь. Ради поддержания его жизни выкапывали из давно опечатанных бункеров первые образцы химических составов, а из давно списанных «Прыгунов» — биотическую лимфу и кровь. Эти скудные запасы стремительно таяли, но и рассказ Раннинга подходил к концу.
Андрею заниматься в зашевелившейся лаборатории было особо нечем. Он просто сохранил данные электрокардиограммы и энцефалограммы в легковесный файл в памяти общего компьютера и подошёл к колбе поближе — рассмотреть повнимательнее.
С ума пусть сходят другие — озадаченный упомянутыми велициевыми сонмами биофизик Фред, куратор расследования биоинженер Анечка, убитая новостью о том, что Игроки создали себе религию, взяв за основу названия оборудования…
Андрею не из-за чего было сходить с ума. Он просто следил за тем, чтобы сердце Раннинга не остановилось прежде времени.
— Бедный, — сказала Анечка, тоже подходя к колбе и глядя вверх, на осунувшееся бледное лицо Раннинга. — Зачем его ампутировали? Коновалы…
— Молчал, наверное, — предположил Андрей. — Он и сейчас молчит, по сути-то… Из его рассказа мало что выжмешь.
— Выжмем, — пообещал длинный тощий лингвист, имени которого никто не знал. — Повторяющиеся структуры… Наверняка он держит код в памяти, и это где-нибудь да вылезет наружу.