— Ладно! — рявкнул я негромко. — Ладно! Ладно!
Они сразу замолчали все.
— Ладно, — повторил я уже спокойнее. — Не галдеть! Тихо! По одному! Натирайтесь!
Я швырнул Рыжему-старшему шкуру, тот немедленно принялся натирать недомерков, а я вернулся к решетке. Просунул голову. И начал медленно проталкивать через прутья плечи. Плечи лезли плохо, даже несмотря на то что я был весь перемазан кровавой юшкой, протискивался я туго, по сантиметру. А в какой-то момент мне показалось, что я вообще застрял. Руками я не мог ни за что уцепиться, ноги тоже болтались в пустоте, я дергался, пытался вертеться, не получалось ничего, застрял плотно.
И вот когда я уже начал было переживать по поводу этого своего застревания, кто-то подтолкнул меня сзади. Крепко так подтолкнул — я выскочил вперёд и прокатился по земле.
Поднялся, оглянулся.
Дичата тоже стали пролазить. Сразу все и сразу в нескольких местах. И почему-то ногами вперёд.
Глупцы. Дикие. Что с них возьмешь?
— Не так, идиоты! — негромко шикнул я. — Головой надо лезть!
Но они уже тоже позастревали и теперь шевелили ногами, стараясь освободиться.
— Головой! — повторил я.
Но они не понимали, пришлось мне помогать. Я затолкал всех шестерых обратно и собрался было начать вытаскивать их за головы, но тут подумал: а зачем мне это все надо? Я снаружи, дикие внутри, можно спокойно бежать…
Видимо, дикие почувствовали эти мои колебания, они прилипли к клетке, просунули наружу руки и стали тянуть их в мою сторону.
— Хорошо, — прошептал я, — хорошо…
Я сделал шаг к клетке.
— Головой! — Я постучал себя по голове. — Головой лезьте!
Дичата полезли головой вперёд. И у них возникли такие же трудности, как у меня, — плечи. И хотя сами дичата были мелкие — мне по грудь самый высокий, но при этом на редкость плечистые и прямоугольные. Во как — мяса не жрут, а плечи имеют крепкие, мосластые. И эти мослы как раз и мешались. Даже ягуарья шкура не помогала.
Дикие волновались. Тогда я придумал по-другому.
— Руки! — велел им я.
Не понимали.
— Руки! — Я похлопал по рукам. — Руки!
Рыжий дичонок высунул руки. Я схватил его за кисти, уперся ногами в основание клетки и рванул. Дичонок хрустнул. Кожу ему содрал. С этих самых плеч. Но вытащил.
Дикие в клетке радостно загукали. После первого дичонка дело пошло — я стал выдергивать их одного за одним и минут через пять выдернул всех. Шестеро. Шесть дичков стояли передо мной. Грязные. Косматые. Блестящие.
И точно такие же, грязные, косматые и блестящие, — стояли в клетке. Только те, что в клетке, были большими, а те, что рядом со мной были маленькими.
Та самая дикая просунулась до плеч сквозь решетку, один из дичат рванулся было, но я поймал его за волосы.
— Уходим, — сказал я. — Сейчас…
Кто-то просунул через решетку Волка. Он все ещё спал, это мне не очень понравилось, но пока все равно ничего нельзя было сделать. Я положил Волка на сгиб локтя, пока его понесу, потом, может, проснется…
Я вспомнил про Глазунью. Она стояла возле решетки, дышала тяжело. Я подошёл. Она через прутья погладила меня по щеке. Коснулась моего половинчатого уха. Рука у неё была горячая. Я хотел…
А она оттолкнула меня и убралась в угол.
Мне вдруг стало больно. Совсем по-другому больно, не так больно, я не знал, что мне делать с этой болезненностью, я не знал, что делать.
И я побежал.
Дичата сорвались за мной.
Глава 20
Город был незнакомый и мрачный. А может, это мне оттого казалось, что погода стала портиться. До этого все дни светило солнце, и я чувствовал себя комфортно. У нас у всех, не только у меня, у Джи, у Бугера, у всех нас врожденное ощущение Солнца. Мы все чувствуем Солнце, не только с закрытыми глазами, но даже через многометровую железную, бетонную и железобетонную броню, мы чувствуем, где оно.
Даже опускаясь в пещеры, идущие к самому сердцу Меркурия, мы можем с поразительной точностью определить направление на Солнце.
В своё время наши ученые занимались этой проблемой, но толком ответить не смогли. Что-то такое в костном мозге, вроде навигационной системы у здешних птиц, умудряющихся даже из незнакомого места находить верную дорогу домой.
Солярный компас.
Вот и сейчас, небо было затянуто тучами, тучками, а если ещё вернее, то однородной серо-синей облачностью, холодно и беспросветно, но я все равно точно знал, где находится Солнце.