А это — Монастырщина. Сюда сбрасывали бракованных Игроков. Тогда они ещё годились на донорство органов. Сейчас не актуально, да и брака уже давно не появлялось.
Бордели. Чёрная страничка в истории науки. Сфабрикованные в колбах «Эба» красотки, глупые и готовые на все по причине гипертрофированного инстинкта продолжения рода. Стерильные, естественно.
Обратный ход — мужские модели со старательно придушенным половым инстинктом. Чтобы не разбежались по линиям в поисках баб вместо того, чтобы открывать переходы и вешать замки на пройденные миры.
Никто не отслеживал, но, видимо, Игроки с опытом самостоятельно разбирались в межполовых вопросах. Примером может служить Квоттербек Раннинга. Он явно знал все, что положено обычному человеку, просто не ударялся во все тяжкие, контролировал себя, что ли… Интересно… Может, с течением времени их организм избавлялся от заглушек?
Андрей заказал ещё вина, попросив не охлаждать.
Протянул пальцами по экрану. Квоттербек именной серии лейтенанта Марка Теннисона Андрей выбрал изображение по признаку генетической маркировки, ввел даты и координаты. Ему хотелось увидеть именно того Квоттербека — того самого, а не идентичного с ним Лайнмена или Тайтэнда.
«Линия» выставила около полусотни фотографий, объединив их под общим названием «Квоттербек имени Марка Т.».
Генетический маркер не совпал ни с одним из них.
Андрей добавил информации — «поле Последней Анестезии».
Нет совпадений.
— Да что же ты такое был? — вслух спросил Андрей и всмотрелся в многочисленные копии погибшего в освободительной войне лейтенанта.
Тёмные глаза в длинных чёрных ресницах, высокие скулы, губы — белый шрам…
После второго бокала Андрей принялся искать прототип Раннинга и нашёл через десять минут поисков — двадцатилетний мальчишка, сын одного из воротил корпорации «Ат-Там». Странная прихоть… наштамповать полсотни копий своего погибшего сына и отправить их умирать. Вот почему фиолетовые волосы — сынок увлекался культурой Айя, отсюда и яркая покраска.
На фото — мальчишеское открытое лицо и улыбка, от которой по обеим сторонам рта — теплые неглубокие ямочки. Глаза лучистые, яркие. Ровная полоска белых зубов, дерзкий ежик коротких волос и кожа цвета топленого молока.
У Раннинга в колбе глаза потемневшие, измученные, и улыбаться его не заставишь, но сходство поразительное.
Наверное, когда-то он всё-таки улыбался, с мучительным чувством несоответствия реальности подумал Андрей, отлистал несколько страниц назад и пустил на печать фото — в высоких шнурованных ботинках, с солнечными бликами на ремнях и застежках рюкзака, на фоне волнами замершей высокой травы — лейтенант Марк Теннисон.
Фото он свернул вчетверо и сунул в карман. Странная мысль пришла в голову, но почему бы не проверить?
Для проверки идеи пришлось нарушить фазу сна. В дневное время никто не позволил бы Андрею заниматься подобными вещами, но пропускному пункту он оставил информацию о том, что получил тревожный сигнал о состоянии Раннинга, и пункт ему поверил, доверяясь безупречной репутации врача, хотя полез проверять показания. За время фазы сна обнаружились два грозных падения пульса, и пункт охотно согласился с мыслью, что это опасно. Андрея самого встревожили такие показатели — это был первый переход Раннинга в сон, и он ему явно дорого обходился. Организм стремился незаметно умереть, и неизвестно, что ещё держало Раннинга на этом свете.
Полное освещение Андрей задействовать не стал. Включил несколько необходимых ламп, подкрутил подачи драгоценных реактивов, прекрасно осознавая, что этим сокращает и без того короткую жизнь.
Колба засветилась изнутри мягким голубоватым светом. Несколько минут Раннинг просыпался — тревожно и мучительно, в волнах судорог.
Его тело побелело от напряжения, неровно сформированные культи подергивались. Он открыл глаза — поначалу бессознательные, тоже почти белые, но сориентировался быстро и вопросительно наклонил голову, потянув шлейф упакованных в пластик трубок.
— Послушай, — сказал Андрей, не зная, с чего начать. — Послушай… Я врач. Я занимаюсь тобой и твоей историей. Я нашёл вот это…
Неловкими пальцами он развернул лист и показал Раннингу.
Тот покачал головой — ослабевшее зрение не позволяло ему рассмотреть изображение сквозь колыхающуюся жидкость и колбу.
Тогда Андрей вывел изображение на гигантский экран монитора, висевший напротив.