Имена. На комбинезонах.
Я прочитал их слева направо, и самым правым был Алекс У.
У правого зверя на комбинезоне было имя. Над сердцем.
Алекс У.
Командор Алекс У.
— Что это? — спросил я. — Почему… Почему это? Шутка…
— Какой смысл? Какой смысл в такой шутке? Его нет. А значит, это не шутка.
— Как это?!
— Это, — отец указал на крайнего справа, — это командор Алекс У.
— Но как…
Как же это так?! Как?! Я не мог понять. Командор Алекс У в форме… в виде зверя в форме звездолетчика…
Алекс У. Зверь.
— Я скажу тебе, только ты не удивляйся. Алекс У — это зверь. Тут всё просто.
— Алекс У — зверь?! — не понял я.
Отец кивнул.
— Вернее… — Он почесал подбородок. — Вернее будет сказать, что наоборот…
Отец замолчал.
— Что значит наоборот? — не понял я.
Не понял, но ноги у меня стали неприятно мягчеть. Мягкость распространялась медленно, всползала вверх, скоро до локтей доберется, руки задрожат, у людей всегда мягчеют сначала ноги…
— Что значит наоборот? — повторил я вопрос.
— Наоборот — это значит наоборот.
— Почему этот зверь в комбинезоне…
— Это… — отец отобрал у меня фото, — это — Алекс У.
Отец постучал по фотографии ногтем.
— Алекс У. Настоящий. Это настоящий Алекс У. Командор. Руководитель экспедиции «Гея». Пропавший корабль.
— Но ведь… Ведь на всех фотографиях…
— Все фотографии, сделанные раньше четырехсот наших лет назад, уничтожены, — сказал отец. — Кроме этой. Эта хранится для подобных случаев. Как у нас с тобой.
— Почему уничтожены?
Мягкость всё-таки добралась до рук, пальцы задрожали, и сразу крупно задрожали, застучали по столу. Звук получался железный и неприятный. Почему у нас все из железа? Почему нельзя сделать хоть что-нибудь из дерева? Прошлые экспедиции ведь заготавливали дерево, и в этой дерево ищут, почему бы не сделать стол? И табуретки. Сейчас бы сидел себе на табуретке или за столом, звук получался бы совершенно другой, приятный, деревянный, почему все фотографии старше четырехсот лет уничтожены? Я не понимал.
— Ты нервничаешь? — улыбнулся отец.
— Зачем? Зачем были уничтожены все старые фотографии? Почему это настоящий Алекс У? Почему…
— Настоящий Алекс У — этот. — Отец снова указал на фотографию. — И команда тоже настоящая. Раньше все люди выглядели так.
Я потрогал голову.
— Тогда все люди выглядели так, — повторил отец. — Не только экипаж «Геи», все, кто жил на нашей базе…
— А как же мы? — Я снова потрогал голову.
И мне не понравилось это делать. Мне не понравилась моя голова. Я вдруг подумал, что она слишком большая. И что-то с носом…
— Мы не совсем люди. — Отец тоже потрогал себя за голову. — Вернее, совсем не люди. Меркьюри Сапиенс, пожалуй, так можно обозначить наш вид…
Наш вид. Наш вид. Мне стало противно. Мы — не люди. Не люди. Нелюди.
— Это Солнце. — Отец поглядел в потолок. — Это все Солнце. Солнечный ветер. Гамма-излучение. Недостаток кислорода. Грязная вода. Мутации проявились почти сразу, во втором поколении, в третьем поколении геном претерпел уже серьезные изменения. В пятом поколении… В пятом поколении мы убрали все зеркала. И изображения… Изображения людей были запрещены… Алекс У и его команда были последними настоящими людьми.
— Так быстро? — спросил я. — Разве мы могли измениться так быстро? Разве такое возможно?
— Эпидемия, — ответил отец. — Вероятно, вирус проник и к нам. Это неточно, но вполне может быть. Вирус был мощным мутагеном… Хотя и одной радиации вполне хватило бы… Одним словом, мы теперь — не они.
Отец спрятал фотографию в папку.
Я думал. Я так пытался все это выяснить, и когда выяснил…
— Почему это держится в тайне?
Хотя я знал ответ на этот вопрос.
Рейды.
Рейды продолжаются уже давно. Благодаря рейдам у нас есть пластик, благодаря рейдам у нас есть дерево. Инструменты, ткань, резина, редкие металлы, мультфильмы. Вода. Белок.
Мясо.
Мясо и вода — это главное. Меркурианская база существует только благодаря рейдам. Если они прекратятся, то мы вымрем с голода…
Фильмы. Вот почему запрещены фильмы. Из фильмов легко было узнать, что звери, на которых мы успешно охотимся, совсем не звери.
Люди.
Колония питается…
— Они знают? — Я указал пальцем в небо. — Всё? Всё знают?