Новые туфли немного жали, ничего — перетерпится. Антон без комплексов посещал московские офисы в джинсах, свитере и кроссовках, но ради казино решил приодеться. То есть все равно джинсы, просто реже носимые, рубаха — белая, из льна уже мятого и потому немнущегося. Всегдашняя сумка-портфель с ремнем через плечо, старая потертая кожа смотрится стильно, куртка кожаная, одного возраста с портфелем, зонтик-трость возраста неопределенного, доставшийся от отца.
Ему все равно не дотянуть даже до имиджа охраны Давича, но на охранника охранника, точнее, на курьера охранника он тянул.
У Периметра застыли контрактники-рикши в своих красных костюмах. Ну да — не поедет же Давич на метро, Давич поедет со всеми удобствами. Антона передёрнуло: маленький человечек всё-таки умудрился взять вес, и теперь Давич свысока наблюдал за остальными.
— Антон, выбирай «лошадку» — я плачу.
Ещё полгода назад по Москве приезжие передвигались либо на метро, либо пешком, либо по туристическим маршрутам. По самому популярному и самому дешевому ходил десяток списанных лондонских даблдекеров. От Периметра до Красной площади, потом круг по Садовому кольцу и наконец единственная остановка на Трёх вокзалах. Уже за Периметром. Теперь на площади Трёх вокзалов не было поездов — были крупнейшие в Европе казино. Близость Периметра утраивала ставки, игрокам казалось, что они в Москве. До Москвы было несколько десятков метров — до Москвы было как до космоса. В любом казино по эту сторону от Периметра можно было выиграть только деньги.
Полгода назад в Москве появились рикши. Контрактники таскали туристов по всему городу, и пока — ни одного нападения, ни одного исчезнувшего. Приезжие пропадали в метро, гибли в даблдекерах, исчезали даже таманцы, выдернутые из бетонных гнезд. Рикши сновали по Москве открытые любому удару — идеальные цели и при этом неуязвимые, видно, падшие пока только нагуливали аппетит.
Красный костюм подкатил свою повозку. Молчит — голова опущена, будто доллар на мостовой ищет. Подождет. Вместе с Давичем и его «армией».
В самом начале Кутузовского, точнее, в начале того, что от него осталось, — скала. Наверное, раньше это был дом — откуда в Москве скалы? На самом верху каменюки кто-то взгромоздил крест. И ничего — стоит. Хотели бы — снесли. Видно, местным не мешает. Им вообще мало что мешает. Все церкви внутри третьего транспортного кольца остались целы.
Так же как в первый, и как во второй, и как в каждый из разов, перед тем как идти дальше, Антон подошёл к скале, перекрестился, поцеловал нательный крестик и, не оборачиваясь, вернулся к рикшам.
Здесь — все так. Если жив пока, значит, соблюдай все приметы. Если жив пока, значит, делай все так же — один в один. Кто знает, что из того, что ты сделал, залог того, что вернешься, и вернешься целым.
Седушка оказалась мягкой, а контрактник вдруг поднял голову и улыбнулся, Антону чуть полегчало. Было тошно, что кто-то его на своем горбу потащит. Давич не был бы Давичем, если бы не вытащил плеть. Антон огляделся — точно такая же была и у него в повозке, в специальном зажиме у правого подлокотника. Повозка Давича заметно прибавила и, обойдя по широкой дуге Антона, вышла вперёд.
Слева и справа от босса, вцепившись руками в бортики, резво перебирая ногами, дружным аллюром вышагивали охранники. Девочки держались за бортик сзади — на каблуках им было тяжело, но они старались. Старательность становится довольно распространенной вещью, когда от неё зависит жизнь. В любой ситуации Антон получил бы удовольствие от этого зрелища. Девушки изо всех сил вышагивали позади коляски, их выпуклые ягодицы выписывали фигуры, которые заставляли думать только об одном: как бы догнать и остаться наедине с хозяйкой столь подвижных форм. Рикша Антона прибавил. Он тоже был мужчиной.
Фокус был в том, чтобы держаться и не отставать. Во время инструктажа Давич слушал настолько внимательно, что Стрельцов даже начал надеяться, что все кончится хорошо. Он был уверен и в девочках. Они были достаточно напуганы, чтобы делать все правильно. С охраной теоретически проблем быть не должно — народ дисциплинированный, привык жить по инструкциям. Трудности у таких начинаются, когда одни инструкции вступают в противоречие с другими.