В бой вступила очередная тень. Теперь Кривой работал ещё осторожнее, а значит, ещё быстрее, и ноги уже давали знать о годах без тренировок. Вероятно, и у директора запас прочности был на исходе, потому что иначе он просто не допустил бы даже в бою с тремя противниками ситуацию, в которую сам себя загнал. У одного противника директора шансов не было, зато второй подошёл близко, слишком близко, чтобы Ефим что-то успел. Ситуация Кривого была лучше: ещё один удар — и его противник отправится за своими предшественниками. Только времени на этот удар у Кривого уже не было, потому что свой следующий выпад он сделал, остановив тень, которая слишком близко подобралась к директору.
Если бы Кривого спросили, почему он решил спасать директора, он не то чтобы не знал, что ответить, он даже не понял бы, что кого-то спасает. Просто нужно было парировать удар. Больше было некому. Дальше все должно было произойти быстро и просто — одно прикосновение. Не было ни времени, ни мастерства уйти от этого прикосновения.
Три выстрела. Горло, сердце, живот. Туше. Пуля быстрее клинка. Николай освоил школу в своем собственном стиле.
Три пули стали последней каплей — тени исчезли, словно и не было. Во дворе тоже было тихо.
Николай перезарядил пистолеты, в кобуру не прятал. Повесил на плечо так и не пригодившийся АК.
— Осмотримся?
— Как ты это сделал? — Директор рассматривал Николая с подозрением, словно боясь обнаружить если не рога, то парочку щупалец точно.
— Я умею стрелять по заданным параметрам.
— Пули их не могут остановить. Куда бы ты ни попал.
— Но ведь остановили.
— Им и клинок не страшен. Дело не в железе. Палаш, — директор бережно спрятал оружие в ножны, — просто продолжение твоей воли. В теории, их можно убивать руками. Это ещё эффективнее. Проблема в том, что тогда придется их касаться, а для обычного человека это верная смерть.
— А чем пули плохи?
— Пуля — это не твоё продолжение, это просто кусочек свинца, — Ефим Маркович никогда не любил огнестрельное оружие. Понимал его необходимость, но именно необходимость. Сейчас он пытался обратить в свою веру Николая. Так поклонник французской кухни мог бы терпеливо втолковывать любителю гамбургеров и растворимого кофе, что это… ну не вершина кулинарного искусства. — Между тобой и пулей расстояние, и потом их много…
— Для тебя, может быть. Для меня пуля — это и есть моё продолжение, такое очень конкретное продолжение.
Директор смотрел на руки Николая. Расслабленные, но бережно державшие пистолеты. Может, и пули, все ещё ждущие своей очереди, тоже чувствовали себя частью этого странного человека.
— Наверное, ты прав, Николай. Иначе того, что произошло, просто не объяснить. Слишком много не вполне обычных людей собрались в одном месте. Такое иногда бывает. Не в лучшие времена.
Миша почувствовал себя маленьким. Карликом рядом с гигантами. Когда-нибудь он тоже сможет, не вспотев, положить пятерых и быть готовым продолжить бой. Когда-нибудь он сможет рассуждать о чем-то таком на второй секунде после атаки демонов и совершенно не переживать о том, что будет после… Когда-нибудь — в жизни следующей через три после этой. Кривой провел ладонью по шее — красное, жидкое, на вкус соленое. Когда же это он?…
— Пулей зацепило. Прости.
Кривой мог поспорить — пройди пуля на сантиметр ближе — и была бы у него вместо царапины дырка в шее. А Николай точно так же извинился бы и пошёл осматривать двор.
У Кривого дрожали ноги, клинок казался чугунным, но ему хотелось ещё. Он чувствовал, что может что-то ещё, что-то кроме школы, его неудержимо тянуло коснуться тени. И он больше не боялся.
Огромный бульдозер «комацу» прошел насквозь ограду приюта да так и встал. Если не уедет — дыру можно не заделывать. Ворота остались целехоньки — действительно, кто ж нынче берет штурмом ворота, если можно запросто заехать прямо через стену. Башням повезло меньше. Если знать, что они там были, угадываются остатки. Вероятно, гранатомет.
В дальнем от ворот углу двора перешептывалась группа воспитанников.
— Старший курс, — объяснил Ефим Маркович.
Кривому можно было не разжевывать. Сам таким был. Короткая стрижка, личный палаш, по случаю тревоги без ножен, босиком, в одинаковых чёрных куртках и штанах, старосты групп в синем, отличить пацанов от девчонок — разве что на ощупь.