— Без них мы бы точно не справились? — Кривому стало нехорошо — одно дело, когда с наемниками разбираются взрослые мужики, и совсем другое — когда дети, пусть и обученные единоборствам…
— Справились бы. Точнее, справились бы именно без них. Я детей только учу! — огрызнулся директор.
Михаил осмотрелся. Сразу он не обратил внимание — уж больно живописной была картинка с ребятишками и бульдозером: по всему периметру двора — неприметные ребята в Digital Urban — американском городском камуфляже.
— Я что-то пропустил? Штаты ввели войска?
— Спокойно. Войска наши. Камуфляж чужой, а войска — наши, вон видишь, Николай уже знакомых отыскал.
— Жаль, они чуть раньше не прибыли…
— Они прибыли вовремя. Раньше получилось бы, если бы они прямо в приюте квартировались. Что, судя по всему, мы теперь и получим.
Тем временем Николай вел к директору и Кривому человека, который, будь он хоть в смокинге, хоть в домашнем халате, откликался бы исключительно на «господина полковника». Невысокий, плотный, но ни грамма жира, стриженный под ежик не потому, что по уставу, а потому, что ему так нравится, пожмешь руку — обязательно проверит на прочность кости. Казалось, в каждый конкретный момент времени он находился в состоянии схватки. Сейчас целенаправленно преодолевал пространство между собой и директором. Пространство, ясное дело, сдалось.
— Полковник Матушкин, — произнес так, чтобы даже мысль о шутке умерла не родившись.
Кривой представил полковника в косынке, и ему стало легче. Михаил очень удивился бы, если бы узнал, насколько полковник похож на свою маму. Такую же кряжистую, такую же — всю жизнь пребывающую в понятной только ей борьбе со всем и каждым, разве что волосы не стригла под ноль — и ходила в косынке. Представлялся полковник почему-то Кривому, что, в общем, было странно, потому как — зачем?
— Михаил, — интерес полковника угас, прежде чем Кривой выговорил свою фамилию. Из их фамилий могла получиться отличная пара, хоть на эстраду выходи.
— Ефим Маркович, что это было? Не в моей компетенции, но командование, скорее всего, будет настаивать на переносе объекта.
— Перенос объекта не в вашей компетенции, а вот его безопасность, господин полковник, целиком ваша зона ответственности, — сказано это было так, словно одних этих слов было достаточно, чтобы разжаловать полковника в рядовые. Навсегда. — Займитесь периметром. Не факт, что все закончилось. И… Убитые есть?
— Двое. Оба пулеметчика. Из ваших все живы, несколько легкораненых. Из военно-медицинской академии уже на подходе. Для такой атаки — удивительно мало. Даже учитывая то, что мы отреагировали быстро.
— Полковник, приют хотел бы поучаствовать в помощи семьям убитых, а прибыли вы… думаю, расчетное время было перекрыто? — Интонация директора изменилась от обжигающего холода до обволакивающего тепла, причем с естественностью, вырабатываемой только при многократном применении.
— Так точно.
— Благодарю за службу, полковник! — На этих словах тепло переросло в жар. Осталось только вручить медаль, но полковнику хватило и похвалы.
— Займусь периметром. — Шик, с которым полковник отдал честь, выполнил разворот и пошёл строевым шагом к своим бойцам, не оставлял у наблюдавших сомнений — он говорил как минимум с генералом.
— Ефим Маркович, что здесь происходит? Или мне все снится? Вам когда внеочередное звание присвоили? Он вам честь отдал!
— Миша, через час жду тебя, продолжим нашу беседу и отвечу на все вопросы.
— Вам часа хватит?
— Миша, я о тебе думаю, прими душ, переоденься. А мне видишь какие серьезные ребята помогают.
Бой в городе — лучше такого же боя в пустыне или джунглях. Душ, шампунь, махровое полотенце. Это если правильно выбирать город.
До пятизвездочной гостиницы приюту было далеко, и келья на цокольном этаже, в которой Кривой не был уже больше года, представляла собой маленькую комнату с мебельным «гарнитуром» из стола и стула. Книги стояли в стенной нише, а кровать заменял матрац, брошенный прямо на пол.
Душ, туалет — по коридору налево — общие на десять келий. Кривой не капризничал. В конце концов, здесь цоколь — это уже верх комфорта, в его комнате даже есть небольшое окошко. Воспитанники младших курсов жили на двух подвальных этажах. И удобства там были одни на сто двадцать восемь человек, и келий там не было — кубрики на восьмерых.
Кривой здесь вырос, ему было так хорошо — лучше чем в городской квартире. Там ему все время приходилось бороться с желанием выбросить все одним махом, оставить пол, стены и такой же… ну почти такой же матрац, как в приюте. Кровати Кривой не любил.