В деле не было имен и фамилий — только события и даты, будто одно упоминание могло навлечь несчастье и на майора. К тому моменту, когда в руки Марка попала эта папка, майору бояться было уже нечего. Мертвым бояться нечего.
Одна из дат совпадала с появлением Марка в детдоме. Ему этого было достаточно.
Марк не знал жизни в семье, потому детдом не казался ему чем-то особенным, уже значительно позже он смог сформулировать главное чувство, которое было с ним до шестнадцатилетия, — ему все время чего-то не хватало. Еды, тепла, одиночества, всегда чего-то одного и часто — сразу многого. Поэтому он и решил строить приют. Всего он дать воспитанникам не сможет, но еду, одежду и хорошую школу — обеспечит.
Была и ещё одна вещь, которая никогда его не отпускала. Последняя странница в папке майора — Марк еле разобрал написанное выцветшими чернилами: «Мог выжить кто-то ещё».
Если этот «кто-то ещё» выжил и ему понадобится защита — все, что ему нужно будет сделать, это найти Иоаннинский приют.
Прошло не так много времени, когда Марк понял, что первый этап закончен — приют уже работает без него. Он мог по-прежнему пытаться решать сам все проблемы, но мог и уехать на неделю, а вернувшись, убедиться — все работает штатно. Тогда он начал строить лифт.
В конструкции этого механизма не было ни одной повторяющейся детали, и каждая требовала не просто отдельного чертежа — иногда целой технологии. Сплавы, которые не употреблялись просто в силу непрактичности из-за очень-очень большой стоимости. Марк не отступал от прописанного в инструкциях: золото — значит, золото, серебро, платина, иридий…
Марк всю свою жизнь относился к деньгам просто, потому как их никогда не было достаточно, чтобы играть какую-то существенную роль. За последний год он потратил как раз столько, чтобы стать интересным людям, которые считают, что если где-то что-то прибавилось, то это «где-то» должно находиться у них в кармане.
Он чувствовал интерес и уже готовился к неприятностям, но опасные люди как-то сами собой уходили за горизонт. Вероятно, у Марии были не только финансовые возможности.
Марк отправлял счета, их оплачивали, а через неделю, через две, иногда через месяц ему поступал заказ. Никто ни разу его не обманул, хотя соблазны были, ведь он платил всегда вперёд, и часто — много. Пару раз были задержки со сроками. И каждый раз перед ним извинялись так, будто от того примет ли он извинения зависит что-то важное. Здесь он тоже чувствовал руку Марии.
Оставалось немного — все детали были изготовлены, основные механизмы собраны, но он ждал. С момента последнего свидания с Марией он ни разу не уезжал из Петербурга, не выбирался даже за пределы приюта, все больше поручал сыну и помощникам. У него ушло десять лет на то, чтобы выполнить все инструкции на десятке тонких листов, переданных Марией.
Из его старой квартиры в приют переехали не только книги и книжные шкафы. Он все так же предпочитал пить чай из больших кружек.
— Ждал?
Было достаточно услышать её голос, чтобы какая-то недостающая деталька села на своё место, — Марк снова почувствовал себя просто нормально, как человек, у которого абсолютно все в этой жизни хорошо.
— Знаешь.
Мария не изменилась. Марк этого и ждал, и хотел. И все же это было немного досадно — она стала ещё недоступнее…
— Спрашивай.
Марк тяжко вздохнул, ему казалось, что все, что он спросит, она уже и так знает, а главное… о главном он не спросит никогда.
— Почему я? Зачем все это? Почему именно сейчас?
— Начну с конца — потому что время вот-вот наступит…
— Конец света?
— Меня всегда смешила эта фраза. Ну хорошо, в каком-то смысле конец света… Зачем? Для того все и хранилось, чтобы, когда понадобится, им воспользоваться. Почему ты? Ты искал запах Зверя. Ты почувствовал, что он близко, поэтому ты.
— А он близко?
— Всегда.
Оказалось, в библиотеке приюта есть место не только для книг. Марк выучил каждый миллиметр её тонкого тела, выучил на вкус и на запах, взял всю и, уже засыпая, обхватил руками, чтобы не ушла. Утром её не было.