Антон всё-таки побежал — в то, что расстояние может его спасти, он уже не верил, лишь надеялся, что на проспект ручей не выползет. Там другое. Чужая земля, Ловчее туда сунуться не должно. Только и до арки ему было не добежать.
Поток взобрался на выступ асфальта, брызнул, перекатываясь через решетку водостока, не потерял ни капли и почти достал Антона — выпустил тонюсенькие волокна-струйки, ещё немного — и потянет в озеро…
До арки уже было совсем чуток, до арки уже было не добраться никогда, когда что-то в глубине её взвизгнуло, невидимое ещё рванулось и вылетело во двор. Лоснящийся серый «мерседес» тормознул перед Антоном, чуть не сбил с ног открывшейся дверцей.
— Антоха, залезай, а то ноги промочишь!
Прыгнул, перелетел — оттолкнулся двумя ногами, боком сразу в салон, в объятия кожи и прохлады. Поток остановился у колес и вдруг зажил обычной жизнью воды — разливаясь по впадинам и трещинкам старого московского двора…
Антон закрыл дверь и откинулся на сиденье. Водитель вывернул руль, и машина юркнула обратно в арку. Господин Воронин, падший и деловой партнер Антона Стрельцова, только что спас своему контрагенту жизнь. Теперь Антон был ему должен. В Москве с человеком может случиться много чего плохого, и мало что из этого хуже того, что случилось с Антоном Стрельцовым. Он был должен падшему.
Антон, как и любой другой торговец, начинал с драфта. Если бы с деньгами было чуть-чуть лучше, то есть если бы их было хоть сколько-то, Стрельцов не поехал бы в Кубинку. Балтийская республика пыталась жить мирной жизнью, в которой профессия Стрельцова — биохимик — не угадывалась.
Быть может, Антон нашёл бы что-то ещё, если бы его лаборатория последний месяц своей жизни не работала в двадцати метрах от Периметра. В руки комитетчиков попала чёрная гончая — одно из созданий падших. Судя по тому, что в лаборатории военных оказалось раза в четыре больше, чем собственно ученых, добыча была и вправду ценная.
Труп создания начали исследовать, пытаясь просто разложить на знакомые части: сердце, печень — налево, желудок, почки — направо.
Антон занимался более тонкими материями — он пытался что-то найти на клеточном уровне. Отчет Стрельцова военные изъяли прямо из компа, не дожидаясь, пока молодой ученый решит его распечатать.
У гончей было все в порядке с органами. То есть все как у любой собаки, с поправкой на то, что в холке она была под полтора метра и весила не меньше центнера. Чёрные гончие были красивы — лебединые шеи, длинная блестящая шерсть, клиновидная голова, огромные глаза немного навыкате… Особенно вся эта красота должна была впечатлять в движении, когда стая гончих накатывалась на жертву. На самом деле по экстерьеру чёрные гончие были куда как ближе к борзым, но название приклеилось, и менять его уже никто не собирался.
Как позже узнал Антон, этот экземпляр был получен — по случаю. Свора атаковала ходока у самого Периметра. Ходок не выжил, зато один из псов перемахнул ворота и попал под прицельный огонь таманцев. В теории зенитный пулемёт должен был просто разорвать его тело на части. Только в теории.
То, что увидел Антон, мало что объясняло, кроме того, что если где-то существует библиотека, в которой стоят все написанные человечеством учебники, то в ней явно не хватает ещё пары залов.
Оказалось, существует как минимум ещё один принцип создания живых существ. Именно создания: существо, которое лежало в наглухо запаянной капсуле под охраной отделения спецназовцев, не могло быть продуктом никакой эволюции.
Стрельцов мог бы довольно долго говорить, чего именно ему не удалось обнаружить, и что в любом случае должно присутствовать в каком угодно живом существе. Все было нормально, пока Антон не перешел на внутриклеточный уровень. Уже после того, как Стрельцов убедил себя, что не сошел с ума, он принялся за отчет, прекрасно понимая, что ни один ученый не прочтет его дальше первой строчки, гласившей, что в исследуемом образце материала не удалось обнаружить ни одной органеллы: ни ядра, ни митохондрий — ничего. Никто никогда не сможет расшифровать геном чёрной гончей просто потому, что у этого существа не было генов. Практически это был макет живого существа, которое так и должно было оставаться макетом, но вместо этого не просто жило, но охотилось и, если верить тому, что рассказывали ходоки, — размножалось.
Клетки были заполнены раствором, который не поддавался анализу, будто состоял из какого-нибудь первичного вещества — неделимого, неанализируемого и… Кое-что Антон всё-таки выяснил — оно горело. Точнее, исчезало, стоило температуре подняться до двухсот семидесяти трёх градусов.