Антон был на драфте ещё пять раз, больше нужды не было. Заказчики находились легко, а список падших-контрагентов Антон предпочитал не расширять. До поры до времени все текло по накатанной. Москва умеет выбирать удачливых. Сейчас в «мерседесе» Воронина Антон почему-то снова вспомнил, как заходил в первый раз на Арену, как ждал своей очереди в окошке. Если бы он не стал ходоком… В каком-то смысле это был лёгкий путь. В конечном счете, ходок должен делать только то, что заложено в генетику любой земной твари — выживать. Остальное — приложится.
Глава 11
Важно, чтобы пациент хорошо понимал: боль — это не причина и даже не следствие, боль — это сигнал тревоги его организма. А разве правильно не слышать сигнал тревоги?
— Ты быстро, Антоха… У вас там в Питере все нормально? Я уже думал, придется мне с другими торговцами контакты налаживать. А я трудно привыкаю. Ты же знаешь… Наверное, случилось что?
Воронин впервые оказался так рядом — пусть у шестисотого и широкие сиденья, это все равно ближе, чем рукопожатие через стол. Светлый льняной костюм, светлые туфли, широкополая шляпа, брошенная сзади. Воронин всегда одевался так, будто жил в жаркий пик лета и не в Москве. Где-нибудь на широте Бали или Гоа. Глядя на его вечный загар, в это верилось. Пахло от Воронина тоже чем-то экзотическим и пряным, вероятно, чем-то экваториальным. Пробковый шлем ему точно пошёл бы, и не «мерс», а какой-нибудь «Лендровер Дефендер». К торговцам Воронин привыкал действительно тяжело. Антон как-то посмотрел статистику драфтов — количество выживших из тех, кому выпало навестить Воронина, — не зашкаливало. Даже на фоне других падших. Трудно притереться, если не даешь контрагенту шанса увидеться ещё раз.
Антон попытался избавиться от невеселых мыслей единственным известным ему способом — сразу приступив к делу. Вероятно, он был бы не настолько активен, но адреналин все ещё плескался в крови:
— Господин Воронин, мой клиент заказал «Крыло ангела» — оберег девятого уровня.
— Девятый уровень? Почему не десятый?
— Бывает и такой?
— Бывает. И двенадцатый бывает, только это как экватор — большой, а не продается. Я доступен?
— Заказчику экватор не нужен, ему оберег нужен.
— Может себе позволить?
— Надеюсь.
— Лучшая сделка в твоей жизни! Угадал? Антон, сколько ты берешь, процентов пятьдесят?
— Пока хватает.
— За бензин хоть доплачивают?
— И за бензин тоже.
— В оба конца?
— Обычно я возвращаюсь. За это и платят.
— Но ведь можешь и не вернуться. Рано или поздно — все остаются здесь, да, Антоха?
«Мерс» гнал по Москве, по идеально пригнанным камням брусчатки. Падшие предпочитали камень асфальту. Падшие могли позволить себе любые предпочтения. Тысячи приезжали на Центральный вокзал. Тысячи были готовы мостить дороги, красить, вывозить мусор, стоять у прилавков и на панели, нажимать кнопки и давить на рычаги. Каждый день, каждый час.
Три спецвокзала, три подземных терминала на глубине пятьдесят-семьдесят метров, три осколка Периметра — на юге, севере и востоке, каждый за десяток километров от кордона таманцев. Все те же минные поля, пропускная система и неразговорчивые бойцы генерала Парыпина.
Когда-то был четвертый вокзал — Западный, в Одинцово. Спецгруппа «Моссад» пыталась проникнуть в Москву через него. Вся операция заняла две минуты, все шло по писаному, пока весь вокзал не погрузился во что-то, что, судя по съемкам камер спецназовцев, больше всего напоминало густую черную смолу, которая заполнила все помещения терминала достаточно быстро, чтобы не успели уйти, и достаточно медленно, чтобы наблюдатели на всю жизнь запомнили, что такое умирать в муках. Смола, игнорируя законы притяжения, сначала залила все входы и выходы, а потом уже занялась «моссадовцами». По очереди. Черное вещество потихоньку прибывало, и средний его уровень в терминале достигал всего сантиметров десять, когда утонул первый из бойцов, попав в свой персональный колодец. Смола просто потекла вверх, обволакивая, пока не накрыла с головой. Каждый из них тонул в этом веществе, хотя вокруг было ещё полно воздуха. И каждый из ещё живых знал, что с ним произойдет. Они пытались друг другу помочь. Один застрелился.