Антон ждал. Надо бы прятаться, надо бы двигаться — прочь. Здесь и сейчас его должны были встречать не девушки с ресепшена, а охотники за головами… Все не так. Пусто, тихо. И все не так было с ним. Он не должен был выжить.
Стрельцов вышел на крыльцо и сел в машину. Воронинский «мерседес», ключи на месте — кто уведет машину у падшего? Шестисотый заурчал и тронулся, босиком давить на педали было непривычно, но не критично. Антон ехал со скоростью свадебного лимузина, если кто хочет догнать — велком! Снова вспомнил о сумке, которая осталась где-то в офисе падшего. Чуть было не развернулся, вероятно, именно так и сходят с ума… Каждый раз, глядя в зеркало заднего обзора, Антон видел у себя на плечах змею — наверное, это всё-таки была змея — и ещё раз повторял себе — я не сошел с ума.
Москва, уже вполне проснувшаяся, наполнилась красными комбинезонами, спешащими торговцами, туристами, организованными и дикими, агентами компаний, падшими, летящими без правил. ГИБДД умерло вместе со старой Москвой, остались светофоры, светящие сразу всеми лампами, всеми цветами, — игрушки на огромной елке, не знающей Рождества.
Антон впервые ехал по Москве один в машине, впервые открыто. Обмануть он мог разве что контрактников, таких же, как он, пешеходов — только не падших: любой из них знал, кто ведет «мерседес» Воронина. Кажется, им было все равно. Наверное, он все же сошел с ума: Стрельцов направил «мерс» на встречную — с тем же успехом он мог продолжать ехать, никуда не сворачивая. Теперь встречной стала та полоса, по которой он только что двигался. Ни один падший не рискнул оказаться у него на пути.
Остановили Антона паломники.
Сплошной поток двигался по Кутузовскому, и… Кутузовский двигался навстречу. В плотной толпе то здесь, то там появлялись проплешины — дорожное полотно проспекта, вдруг ожившее, выдергивало из толпы очередную жертву. На паломниках — банданы с черепами, значки, наколки — целое стадо ухмыляющихся черепов, знаки Шутника…
Шедшие рядом тут же занимали места поглощенных — так они называли счастливчиков, которым не доведется дойти до места силы одного из Шестерки падших. По статистике, шансов оказаться поглощенными было больше у новичков и тех, кто шёл с ними рядом. Возвращалось из паломничества около трети — вылечившиеся от всех своих мелких болячек, получившие полные горсти маленьких радостей вместе с оберегами первого уровня и живущие только тем, что в следующий раз им повезёт либо не вернуться, либо получить радости более крупного достоинства вместе с оберегами следующего уровня.
Кто-то один останется — не будет поглощен, но останется в Москве. Его обратят — появится ещё один падший. И каждый из идущих сейчас по Кутузовскому мечтает именно об этом.
Так близко видеть паломников Стрельцову ещё не доводилось. Старался просто не попадать с ними в одно время в этот город, а уж за его пределами вообще держался далеко и осторожно. Паломники ходоков не любили, так как, с их точки зрения, обереги должны доставаться лишь в обмен на жертву, но уж никак не за деньги.
Сейчас поневоле Антон присматривался к ним. Никаких безумных глаз, и слюна не капает — обычные люди, почти как на демонстрации, вот и флаги у них, а что с черепом — так носить изображение кого-нибудь уже умершего — давняя традиция…
Много подростков — эти-то куда?
Флаг дернулся — знаменосец только что стал ещё одним поглощенным, флагу упасть не дали и даже шага не сбавили.
Стрельцов наконец понял, что ему мешает принять эту толпу. Тишина. Все шли молча: ни разговоров, ни тем более песен. Сосредоточенны, как хирург перед операцией. Только резать сегодня будут самого доктора — и без намека на наркоз…
Антону пришлось прождать минут двадцать, пока поток не истончился и наконец не иссяк. Посмотрел в зеркало заднего обзора — змея, которую он продолжал чувствовать на плечах, то ли стала невидимой, то ли всё-таки была галлюцинацией. Антону больше нравился второй вариант.
Последней в процессии паломников не шла — прокладывала путь — женщина лет сорока: строгий брючный костюм, недешевые туфли на немыслимых высоких каблуках — уже в руках, стиль «я работаю на шефа давно и круглосуточно». Ступала «леди для бизнеса», стараясь поставить ногу по центру очередного булыжника, будто боялась наступить сразу на два или попасть в щель между ними. Потому и отстала.
Как-то не так Антон представлял себе сумасшедших, именуемых паломниками. Если бы не такая же, как и у остальных, повязка с улыбающимся черепом, женщину вполне можно было принять за случайного прохожего, который оказался здесь по какой-то чудовищной случайности, «шёл в комнату, попал в другую…».