Женщина сделала очередной шаг и словно примерзла к мостовой: тело пытается идти вперёд, а ноги, как будто схваченные суперклеем, не пускают.
Антон видел все с расстояния метров десять и все, что мог бы сделать, это пристрелить. С другой стороны, кто он такой, чтобы мешать воле безумца? Разве не за этим она здесь?
Наконец до женщины дошло, что уже можно не спешить. Уже некуда. Процесс шёл сначала неспешно — ноги плавно погружались в полотно дороги, будто это был не камень, а трясина. Бизнес-леди, кажется, не столько испугалась, сколько восхитилась, что её вот-вот «поглотят». Страшно ей стало, когда она поняла: то, что с ней происходит, нельзя назвать одним словом — «поглощение». Жертву засасывало под дорогу с двух сторон — отдельно ногу правую, отдельно — левую. И не было никаких шансов ни остановить этот процесс, ни остаться целой. Тем, кто был поглощен в толпе, повезло, там все происходило быстро, скорее всего, они ничего не успевали почувствовать, а соседи не успевали увидеть. Одинокую паломницу разрывало на части, и происходило это медленно. Антону показалось — целую вечность.
Что такого должно было произойти в жизни женщины, чтобы она согласилась участвовать в лотерее, где шансы на выживание — один к трем?
Наконец Стрельцов снова поехал, а где-то позади по Кутузовскому все ещё двигались к заветной цели на Волхонке паломники, и с каждым пройденным шагом их становилось все меньше.
Антон Стрельцов бросил машину у камня с крестом. Перекрестился и пошёл к Периметру. Створки ворот раздвинулись. Таманец на вышке прицелился — Антона встречали. Восемь упакованных в бронекостюмы бойцов. Антон не встревожился — в конце концов, это были всего лишь люди.
Глава 14
Достаточно выбрать худшее из возможного, чтобы быть готовым ко всему.
Наручники, ножные кандалы, странно, что не озаботились кляпом.
В этой части Периметра Антон не бывал. Он в принципе мало где здесь бывал — даже когда изучал черную гончую. Проход от стены до стены да стоянка для автомобилей. Оказывается, кроме паркинга в Периметре была и вполне приличная тюрьма. Стрельцов успел насчитать пять камер, пока очередная дверь не открылась для него.
Два на два, три метра в высоту. Лавка, дырка в полу, лампа, вмонтированная в потолок, — не допрыгнуть. Дверь — кусок металла с глазком. Стрельцов отдыхал. Прошло уже довольно много времени — достаточно для того, чтобы Антон изучил все трещины в стене напротив лавки, представил себе остаток жизни в этом месте и придумал, чем будет заниматься. В голове навязчиво всплывали рецепты от Эдмона Дантеса. Антон попробовал перестукиваться с соседями. То ли со времен Монте-Кристо научились делать звуконепроницаемые камеры, то ли соседи попались необщительные.
Когда дверь в камеру открылась — Антон был готов к будущему. Достаточно выбрать худшее из возможного, чтобы быть готовым ко всему.
Визит генерала Парыпина не вписывался в худший вариант. Это было в духе генерала — лично допросить Антона, даже задержать его: вполне объяснимо для человека, который время от времени страдал приступами паранойи, кто бы на его месте не страдал… Только Стрельцов не слышал, чтобы кого-то из ходоков задерживали. На выходе из Москвы ходок практически выполнял волю падшего, и мало кто посмел бы помешать её выполнению. Особенно так близко от них.
Когда-то, в другой эре, во времена динозавров и щедрого солнца юрского периода, этот человек умел улыбаться. Может быть, даже черты его лица были сложены в те времена из чего-то менее остро— и прямоугольного. Генерал Парыпин остановился напротив Антона — так замирает корабль на рейде — привычно, естественно, он готов стоять, пока ржавчина не проест борта. У Парыпина были очень крепкие бока. С антикоррозийным покрытием.
Дверь закрылась, чтобы оставить тюремщика и заключенного вдвоем.
— Наведенное напряжение, — вместо приветствия сообщил генерал. — Если что, твои наручники и кандалы очень быстро нагреются. И очень сильно. Мы испытывали на трупе — сгорел, — голос у генерала был обычным. Без острых углов. — Если не будешь отвечать на мои вопросы или будешь неправильно себя вести, опробуем на живом тебе. Я понятно объясняю?
Антон понял, что у худшего из вариантов, которые приходили ему в голову, есть достойные соперники.
— Я отвечу на все вопросы и буду вести себя правильно.
— Хорошо. Тогда скажи, кто ты? Только не торопись. У тебя может возникнуть соблазн выдать себя за Антона Стрельцова. Твои документы в полном порядке. У тебя те же отпечатки пальцев и скан сетчатки. Ты на него похож. Но только похож… Стул, живо!