— Представь себе картинку.
— То есть?
— Не объем — фотографию и рисунок. Живьем ты точно такого не видел…
Нужные слова были сказаны, Кривой вспомнил:
— Вавилонская башня.
— Точно.
— И зачем она здесь?
— Что ты помнишь, Миша, про Вавилонскую башню?
Михаил, наконец, приспособился к специфическому освещению картинки на мониторе и стал различать не только конус, но и несколько коротко стриженых ребят рядом с ним.
— Что с этим монитором?
— Монитор нормальный, башня искажает любой сигнал. Ничего не поделаешь.
— Поэтому рябит? И что там ребята наши делают?
— Работают. Ты не задавался вопросом, откуда у меня деньги? Эта штуковина тоже стоила немало.
— Спонсоры.
— Ага. Десять тысяч рублей в год и пара тонн круп. Если бы я надеялся на спонсоров и благотворительность…
— У вас богатые родственники, и все вовремя умерли.
— Это ближе. А кроме денег, у меня ещё полковник Матушкин на побегушках, а это стоит либо очень больших денег, либо чего-то, что за деньги не купишь.
— Я догадливый, ловлю с полуслова: все это благодаря этой дуре. Вы превращаете свинец в золото.
— Практически.
— А если без шуток?
— Вообще без шуток.
— Её вы тоже по чертежам делали, как Лифт?
— По формулам.
— И что она умеет? Кроме превращения одной чушки в другую?
— Рябит башня, потому что сверху на неё постоянно льется, скажем так, очень хорошо очищенная вода. При желании её можно назвать святой.
— С чего бы это?
— Сырье — вода из реки Иордан. Потом обработка строго по инструкциям. Я тебе говорил, мы выполняем все буквально.
— А живой воды у вас нет?
— Только святая. Кстати, очень хорошо дезинфицирует, даже слишком. Тут один умник решил её попробовать.
— Жив?
— Да. А вот вся его кишечная флора вымерла. Год в чувство приводили.
— Опасная штука…
— Не то слово, — директор внимательно смотрел на Кривого, словно ждал, когда тот снова попытается сострить. Не дождался. — По легенде, после Всемирного потопа люди говорили на одном языке, пока не попытались построить Вавилонскую башню, которая должна была соединить землю и небо, Бог эту попытку пресек довольно любопытным способом — просто подарив людям вместо одного языка — тысячу. В результате вместо башни люди получили вавилонское столпотворение…
— Это я знаю.
— Замечательно. Если верить нашим источникам, это и есть один из вариантов Вавилонской башни.
— Небольшая.
— Быть может, та, легендарная, была больше — неважно. Суть в том, что здесь миф вывернул все наизнанку. На самом деле то, что ты видишь на мониторе, — это универсальный переводчик. Воспитанники, которые работают с ней, выполняют заказ военного ведомства, ты же понимаешь, что раскодировка — это тоже в своем роде перевод. Скорее всего, в предании изначально говорилось не о том, что у человечества был один язык, а о том, что существовал универсальный переводчик и было не так уж важно, кто на каком языке разговаривает, а вот, когда его сломали, случилась беда.
— И башня, соединяющая землю и небо, — совсем ни при чем.
— Скорее всего, при чем. Люди, понимающие друг друга, могут добраться и до неба. Вероятно, это нравилось не всем. Мы вот тоже раньше жили в одной большой стране и говорили на одном языке, — Ефим Маркович остановился. Чувствовалось, что на тему большой страны он может говорить долго, но сейчас не время, да и слушатель не тот. — Короче, нам платят за расшифровки.
— А кроме военных, больше никому ничего не интересно?
— Военные не только платят, но и защищают. Мы предоставляем ценные услуги, но такое особое отношение ровно до того момента, пока они уверены, что без нас эта система работать не будет.
— А это так?
— Это так. Жаль только, что интересы у военных весьма ограниченные. Правда, ронго-ронго мы раскусили.
— Что-что?
— Газеты надо читать! Ронго-ронго — язык аборигенов острова Пасхи. Теперь, при желании конечно, на нём можно писать. Сохранившиеся семьдесят табличек мы расшифровали, только радости это нам не прибавило.
— Все так грустно?
— Ага, шестьдесят девять долговых расписок и одна опись имущества. Никаких упоминаний статуй или что там ещё обычно ищут на острове Пасхи. Пошли, покажу кое-что другое…
Кривому стоило немалых усилий оторвать взгляд от монитора — то ли ему показалось, то ли на самом деле прямо на его глазах золотой цвет башни отступал перед серебряным.
— А из чего она? Золото?
— Родий. В семь раз дороже золота. Ещё вопросы?