— Это Кубинка, территория под мандатом НАТО, здесь вы можете свободно разговаривать со мной, не боясь, что беседа плавно перетечет в допрос, и ведь есть за что. И потом — здесь такая кухня…
— Мустафа из ваших?
— Нет. И никогда им не был. Все с точностью до наоборот: Мустафа — представитель заказчика, он закрывает ресторан и пойдет с вами, будет приглядывать за всей командой.
— И последний вопрос. Почему мы? Я знаю каждого здесь, и знаю, что они, и я в том числе, — хорошие бойцы, но точно не лучшие. Вы могли себе позволить нанять не нас.
— Сергей Николаевич, давай отвечу я, — вмешался в разговор Мустафа. — Мне надо было кое-что закончить на кухне. Ты прости, что бросил в трудную минуту.
Мустафа неловко вскарабкался на один из высоких стульев. Он был человеком того типа, которых легко принимают за своего от Баку до Хайфы. Открыл своё заведение одновременно с закладкой первой взлетной полосы международного аэропорта. Полный, крепкий, с большими быстрыми руками, которые одинаково хорошо справлялись со стряпней или дракой. О его прошлом не было известно ничего, но ни один из его постоянных клиентов не сомневался — этот из своих, камуфляж носит по праву, а не из-за удобства и практичности.
— Все просто. Вы самые удачливые из тех, кого мы смогли найти. Не лучшие. Удачливые. Потому что и Стрельцов может только одно — быть удачливым. Потому мы не нанимали и никого из ходоков. Единственный по-настоящему удачливый — сейчас там, и он наша цель.
— Раньше он таким не был, — подал голос Лис. Глядя на него, не приходилось гадать, откуда такое прозвище. Рыжий, зеленоглазый, только габариты подкачали, великоват он был для семейства собачьих, если бы существовал медведь с такой огненной шерстью, быть бы ему не лисом, а медведем.
— Для тех, кто меня не знает, меня зовут Лис…
Лиса не знали — знали о нём. Знание это не грело — обжигало. В Эстонии у него была другая кличка. Там его называли — Душитель.
— Дальше вы отправитесь на базу, где пройдете двухдневный курс по выживанию в Москве, — продолжил Мустафа.
— Почему не двухчасовой? — Кажется, Лис был единственным, кому хотелось стать курсантом. Сергей Николаевич даже не попытался ответить Лису, просто выдержал паузу и продолжил:
— … подберете вооружение и оборудование и будете доставлены к Периметру. Дальше — нам останется только ждать, когда вы доложите о выполнении заказа.
— Из Москвы нельзя доложить.
— Вы сможете. Я же говорил, у вас будет уникальное оборудование. Ещё вопросы?
— Я отказываюсь, — взлетела и опустилась коса над лысой головой. Гюрза встал и вскинул рюкзак на плечо.
— Гюрза, тебе вдруг не нужны деньги? — Головастик, сняв очки, протирал их с таким усилием, будто пытался выдавить толстые стекла.
— Это слишком большие деньги для меня. И от них разит падшими. Что-то здесь не то… Такие деньги за смерть какого-то удачливого ходока не платятся. И почему в Москве? Таманцы на выходе с ним сделают что угодно, в чем смысл? Вы что-то недоговариваете, а я все ещё надеюсь уйти на покой. Как все люди. И пожить в своё удовольствие, а не оставить родственникам наследство. Не заслужили.
— Он уже пытался выйти, — вмешался Мустафа. — Стрельцов уже пытался, и таманцы не смогли его остановить. Семеро погибли, а Стрельцов вернулся в Москву. У него нет спецподготовки, но, судя по записям видеокамер, он очень быстр, невероятно везуч и был смертельно ранен.
— Что значит «был»? — занервничал Дацик.
— Это значит, что сейчас его раны перестали быть смертельными.
— Значит, у него был артефакт от падших. Он вооружен? — Кажется, Зингера мало заинтересовал тот факт, что, оказывается, раны могут быть смертельными и одновременно не приводить к смерти.
— Керамический пистолет, две обоймы.
— Негусто. Может, его уже достал кто-то без нас? — Гюрзе явно не хотелось в Москву.
— За ним следят, он жив и, по последним данным, находится в сотне метров от Периметра.
— Когда едем на базу? — Энерджайзера этот разговор уже начал доставать.
— Прямо сейчас.
Когда мини-вэн, припаркованный у ресторана, тронулся в сторону развязки, он проседал, как и положено вести себя тяжелогруженым автомобилям. Мустафа и пятеро его крепких гостей весили не меньше семисот килограммов.
Сергей Николаевич с ними не поехал. Пошёл пешком. Он никогда бы в этом не признавался, но это был тот редкий случай в его практике, когда ему не хотелось быть с группой. И дело не в том, что каждый из этой пятерки был в списке разыскиваемых. Надо бы радоваться, что бойцы его службы останутся по эту сторону Периметра.