Первое, что он увидел, придя в себя, было настолько неприятно, что захотелось снова закрыть глаза, так чтобы в следующий раз увидеть что-то другое. Ударная волна «уронила» Энерджайзера в сантиметре от Лиса. Вблизи Энерджайзер выглядел не просто некрасиво — он был ужасен.
— Бомбежка? — Лис с удовольствием отметил, что Мустафу тоже приложило. «Ресторатор» тряс головой, пытаясь прийти в себя:
— Хуже. Сдвиг. Хорошо, что успели браслеты надеть, а иначе так бы тут и остались.
Лис осматривался, ноги не хотели слушаться, оставалось работать головой, Зингер с Дациком возились с насмерть перекосившимися дверями. Вариантов было немного — взорвать, рискуя быть похороненными в туннеле, или остаться в туннеле замурованными живьем.
Решили рискнуть. Подрыв прошел неожиданно без потерь, пострадали только уши. Да у Энерджайзера в «патронташе» образовалось пустое гнездо. Обереги работали. Лис на всякий случай вынул «счастливую копейку» — все в порядке, цвет не поменяла — бронзовый, значит, пока в силе. За вылетевшими дверями снова открылся гранитный коридор, теперь это был гранит Московского метрополитена. Отряд приближался к цели.
Глава 25
Ум продавать можно, а любовь нет. Вероятно, это связано с детскими комплексами.
Сковородка не только быстро нагревается, но и быстро охлаждается. С камнем куда хуже. К несчастью, Антону попалась сковородка каменная. Стрельцов пытался внушить себе, что ему должно становиться лучше буквально с каждой минутой — никто не пытался на него напасть, и ему уже точно не грозило сгореть, только все равно было плохо.
Нужно куда-то двигаться, вопрос — куда. Сейчас у Антона хватило бы сил на рывок максимум в пару кварталов. Причем хотелось не только преодолеть эту дистанцию, но и добраться до места, где можно хотя бы немного прийти в себя. Вариант «дойти и умереть» — не годился. Умереть можно будет потом, когда оберег окажется у Ленки, и чип, спрятанный в глубине гуманного убийцы, отключит инъектор с ядом.
Стрельцов решил двигаться к Большому Афанасьевскому. Там он знал один дом, в котором всегда с радостью встречали мужчин с деньгами. Женщинам там тоже радовались, лишь бы платили. К тому же там точно присутствует душ, и абсолютно точно — свежее белье. Антон Стрельцов решил переночевать в почасовом отеле с обширным списком дополнительных услуг.
Туристы редко доезжали до этих мест, отель со скромным названием «Релакс» не значился ни в одном рекламном буклете. Зато местные его любили. Контрактники, торговцы, а особенно специфический народ, приезжавший в Москву отсидеться.
Антону довелось здесь побывать только раз — клиент назначил встречу в «Релаксе», и хотя было странно ехать из Петербурга в Москву только для того, чтобы доставить товар от продавца к покупателю, притом что их отделяло друг от друга метров с тысячу по прямой… но заказ, есть заказ.
До Большого Афанасьевского Антон добрался легко, будто шёл по обычному городу, куда-то делось даже чувство постоянной слежки. На форуме писали, что после Сдвига такое бывает. Легко — означает, что препятствий по дороге не попадалось, только иди.
Так же легко нашёл дом, заминка случилась только с домофоном. Как оказалось, было больно даже нажимать на кнопки. На вопрос «кто?» подозрительно долго не мог сообразить, что ответить. Со второй попытки рискнул: Антон… Сработало.
Дальше ошибиться было трудно — лестница привела его на третий этаж, мимо пустых площадок первого и второго этажей без всяких признаков жилья. На третьем он увидел дверь, одну-единственную. Уже приоткрытую. Антона встречали.
Одежда встречающей Антона брюнетки не могла ни согреть, ни что-либо скрыть, но, скорее всего, это всё-таки была одежда. Хотя бы потому, что она снималась.
Мадам явно за тридцать, точнее сказать невозможно. Кто знает, может, ей и пятьдесят — просто женщина в отличной форме.
— Антон?
Ей хватило одного взгляда, чтобы понять — соблазнять будем потом, сначала утешим. Руки у неё были нежные и крепкие. До кровати Антон не дошел — его практически доставили. По пути мадам определила наличие кошелька и его увесистость. Обнаружила кредитку — уверилась, что настоящий клиент. Вовремя — силы оставляли Стрельцова, хватило только на «Как вас зовут?…».
Ответа он не услышал. Голосом, который подошёл бы преподавателю сопромата, мадам произнесла: