— Давненько меня не называли на «вы»… Ну если так, то Ольга Николаевна, — она могла бы рассказать что-то ещё, но Антон не просто уснул — он захрапел, не очень громко — носом он зарылся куда-то в грудь Ольги Николаевны. В качестве наказания за храп Стрельцов был отлучен от тела, зато укрыт одеялом.
Антон всегда видел сны. Чаще забывал их, но каждая ночь — предчувствие путешествия, которое обязательно состоится. Пару раз записывал, чтобы прочесть, ужаснуться и с облегчением выбросить из головы.
Сегодняшний сон был совсем другим, и его Стрельцов не забудет никогда.
Шепот. Шепот, который проникал под кожу, давил тысячами недосказанных слов, шипящими осколками фраз, стоит захотеть — разберешь любую… Потом Антон увидел лица.
Лена и Влад улыбались, что-то говорили, а он все никак не мог услышать. Лена смешно вздернула подбородок, и стал виден ошейник — гуманный убийца, все так же улыбаясь, Лена сняла его, просто зацепив пальцем и потянув. Ошейник легко порвался, будто это было не прочнейшее изделие из спецпластика, а детская игрушка из цветного картона.
— Он в Москве, Влад? — На этот раз Антону не пришлось напрягаться, чтобы разобрать слова.
— Да, — лицо Влада становилось все больше, пока вдруг не растаяло, и теперь Лена была одна, её улыбка… Такую он видел только раз.
Они шли по набережной, дождь накрапывал, никак не решаясь обрушиться в полную силу, не решался и Антон. Они дошли до Мойки, прежде чем Стрельцов остановил Лену и сказал ей то, что любимой женщине понятно без слов, но о чем не сказать нельзя… Тогда она и улыбнулась, и сразу хлынул ливень, а она лишь развела руки в стороны, будто в любви ей признавался этот дождь.
Антон видел лицо своей женщины и слышал её слова: — Он в Москве и уже не вернется, — Лена все так же улыбалась, а где-то далеко капли разбивались об асфальт…
Проходили дни, уже надо бы прийти в себя. Антон просыпался каждый раз с мыслью, что сейчас — поесть, принять душ и — в путь. Вероятно, в его еду что-то подмешивали, но даже эта мысль слишком проскальзывала, и он снова засыпал, и снова видел один и тот же кошмар — Влад, Лена и её слова: «Он не вернется…»
Мадам Ольга пересчитала купюры в кошельке Антона. Пробила остаток по карте. Падшие и так платили ей более чем щедро за каждый день пребывания Стрельцова в отеле. Ещё несколько недель — и она сможет уехать из Москвы навсегда. Маленький домик в стране, где все живут по законам, которым десятки, если не сотни лет, — она непременно купит эту уютную недвижимость, надо только чтобы все шло как идёт ещё хотя бы две-три недели.
Со дня прибытия Антона не переставая моросил дождь, вот и сейчас капли ползли по стеклу.
Уже привычно погружаясь в дрему, Антон зацепился взглядом за каплю, ползущую по стеклу, — сосредоточился на её неспешном движении. Две силы спорили за маршрут — гравитация и сила поверхностного натяжения, гравитация побеждала. Стрельцов попытался повторить то, что однажды уже удалось, — то, чему учили, казалось бы, напрасно, но что вдруг сработало в эту ходку. Капля — Антон сконцентрировался только на ней, постепенно он перестал видеть комнату, чувствовать затекшую руку. Только он и капля, потом исчезла и капля. Он остался один… Стрельцов заснул, так и не выйдя из медитации, и на этот раз ему снова привиделся остров-скала.
На этот раз он видел себя в доме на берегу залива не тем, кто наблюдает за беснующимися волнами. Он был гостем, и хозяин его заметил.
Антон пытался рассмотреть хозяина, но — только силуэт в углу комнаты. Почему-то не хотелось вглядываться, ему вдруг стало спокойно. Он почувствовал силу, которой хотелось верить.
Так веришь в то, что ножницы режут бумагу, так знаешь, что струны зазвенят, только коснись… Антон так и не услышал голоса хозяина, но понял — его здесь ждут, после того как он закончит своё путешествие. Его пригласили в гости. И ему сделали подарок. Немного той самой силы.
Впервые за последние дни у него появились планы на после… И проклятие неизбежного срока будто бы стало уже и не таким обязательным.
И Антон пообещал себе. Когда все сделает, он найдёт это место.
Проснулся Стрельцов раньше обычного. Рядом с кроватью на столике уже стояла чашка горячего кофе и тарелка с омлетом. Хотелось снова уснуть под убаюкивающий перестук капель, но Антон, чтобы, как день за днем до этого, проглотить завтрак и снова уснуть, перегнулся через спинку кровати и выплеснул за окно кофе, секунду подумав, туда же отправил и омлет. То ли возмущенный таким поведением, то ли наоборот, подбадривая, дождь затарахтел сильнее.