Лис экономил движения. Будто собирался растянуть бой на неделю. Больше защищался, чем нападал, действуя с видом человека, который готов убить не только за царапину, но и за оторванную пуговицу. И стрелял, и рубил. Получалось.
Бой давался, псов оставалось все меньше, хотя самих гончих это мало смущало. Когда уже казалось, что оставшихся псов можно будет не бить, а добивать, с арки прилетело нечто в крови — ещё несколько минут назад это был Энерджайзер. Гончим удалось добраться до него наверху, и Энерджайзер не ждал этой атаки. Не помог даже «московский патронташ» — ран оказалось слишком много. Хуже было то, что вслед за трупом Энерджайзера вниз спрыгнуло ещё три псины. Эти держались вместе и не собирались, как остальные, бросаться под мачете или пулю, лишь бы вперёд. Окружили Лиса со спины и замерли, выбирая момент для атаки. При таком раскладе шансов у Лиса не было никаких. Краем глаза он глянул на свой «патронташ» — заполненной оставалась только одна ячейка — не вариант. В горячке боя и не заметил, сколько раз его цапнули.
Гончие медлили. Что-то было не так. Лис огляделся — у остальных дела складывались удачно. Дацик и Зингер вдвоем отбивались от двух гончих, и это был только вопрос времени — когда гончих станет на две меньше.
Мустафа, прижавшись спиной к стене арочного прохода, только что зарубил одну псину и отмахивался ещё от двух, эти нападали беспорядочно, так что Мустафе удавалось даже переводить дыхание. Впрочем, за Мустафу Лис вообще был спокоен.
Гончие выбрали правильное время для атаки — одна пошла под удар мачете, словно специально подставляясь, и у Лиса вариантов не было: выстрел — и одна гончая остановилась, удар мачете — и вторая ранена, оставалась ещё третья. Ударила всем весом в грудь, Лис упал — уже не думая о вариантах. Их не оставалось.
Мустафа считал иначе. Его мачете рубануло точно и сильно. В тот момент, когда Лис уже ждал, что пес прокусит ему горло, гончая испустила дух. Нужна была такая малость, как находиться в двух местах одновременно, чтобы спасти Лиса.
Лис покончил с ранеными гончими, Мустафа возился уже с одной. Кажется, никто и не заметил чудесного спасения Лиса. Лис уже и сам был не уверен в том, что же именно произошло.
Зингер из боя выбыл досрочно — последняя гончая его серьезно задела, последняя ячейка в «патронташе» опустела на глазах, а Зингеру легче не становилось. Видно, гончая работала качественно.
Дацик успокоил свою собаку и ту, что порвала Зингера. Мустафа выстрелил и тут же одним движением отрезал голову. Втроем оттащили Зингера обратно — в вестибюль метро.
Лис осмотрел раны Зингера — хорошего мало, но он видел хуже, и ничего, выкарабкивались бойцы. Дацик лихорадочно шарил в аптечке, Мустафа спокойно наблюдал:
— Зря стараетесь. За Периметром, может, его бы и вытащили, а здесь — никаких шансов. Нам и так повезло. Немногие выживают после встречи с черными гончими.
— Что ж браслеты не помогли? — Лис, как мог, сделал перевязку Зингеру.
— Без браслетов мы могли и из метро не выйти. Уже скоро, не суетитесь…
— Лис… — У Зингера говорить получалось плохо, больше свистел, чем говорил…
— Молчи! Не трать зря силы.
— Лис, пообещай…
Лис наклонился к Зингеру, иначе просто не услышать… не понадобилось, Зингер потерял сознание. Он ещё был жив — грудь поднималась и опускалась, просто организм взял перерыв — отдохнуть, набраться сил. С такой потерей крови мозг отключается всегда. В обычном мире — на время, в Москве — навсегда.
— Двести сорок секунд, — бросил Мустафа и отошел от Зингера, следом шагнул и Дацик, дернул за собой Лиса.
— Был бы у нас пулемёт, — невпопад ляпнул Дацик.
— Бомбу бы сюда, чтобы одним махом… Ещё когда падших не было — ещё тогда мечтал, — проворчал Лис.
— Лис, осторожно, два шага в сторону.
Зингер медленно погружался в гранитный пол. Миллиметр за миллиметром, как на никуда не торопящемся лифте. Лису показалось, что вместе с погружением исчезают раны, как будто ещё секунда — и лицо порозовеет, и Зингер встанет, как ни в чем не бывало. Погружение пошло быстрее — и вот уже снова ровный пол: ни следа, намека, твердый гранит.
— Салют? — Дацик поднял автомат и выпустил очередь — станция «Кропоткинская» приняла выстрелы без эха, рикошетов и без вырванных кусков штукатурки. Будто не из серьезного оружия Дацик стрелял, а из детского пугача с электронной озвучкой.
Лис изучил потолок — ни намека на следы от пуль, бросил:
— Давайте валить отсюда, Зингеру все равно, а мне московское метро никогда не нравилось.