Война уже закончилась, душителя ждало следствие и суд, но, учитывая, что из всех доказательств имелась только удавка, исход дела вызывал понятные сомнения, особо ввиду того, что сразу после войны никому не хотелось множить смерти.
У кого-то, может, и был бы выбор — только не у Лозинского. Его очень специфически воспитывали. Мама как-то сказала ему: если кого-то убьешь, приходи, рассказывай, решим, куда тебя спрятать.
Ему, на тот момент замкомвзвода, было нетрудно уговорить кого угодно, но Стрельцова не надо было уговаривать. Влад просто рассказал, что он собирается сделать, а Антон кивнул.
Ночью душитель бежал. Взвод Лозинского и Стрельцова мучили допросами и проверками неделю, но обвинить в пособничестве так и не смогли. Тем более что душитель так больше нигде и не объявился. Тяжело объявиться, если ты лежишь в трёх метрах под землёй с удавкой на шее. Но это для тех, кто в курсе.
Примерно через год, когда о Псковском инциденте уже начинали забывать, Влад и Стрельцов демобилизовались.
Лис все делал здорово — выпасть со второго этажа и так быстро оказаться на ногах, да ещё и с автоматом, нацеленным в место, где должен быть Мустафа. Только Мустафа был не просто сильнее или быстрее. Мустафа, который не падал во время взрыва, видел в темноте и двигался тише тени, мог убить человека так, чтобы медики увидели только одну причину — инфаркт. Мустафа не был хорошим бойцом — он был падшим, и все умения Лиса и любого другого бойца для него были, скажем, не очень ощутимы… Так карате-ка, работая с макиварой, конечно, ценит её, но не в качестве предмета, который может дать сдачи.
Лис почуял неладное, только когда Мустафа уже оказался позади него. Он начал разворачиваться и застыл, потому что Мустафа уже положил руку ему на плечо.
— Влад? — Антон не знал, кем именно был падший, с которым столкнулся Влад, но любой падший — это смерть.
Влад не ответил, откликнулся Дацик — короткой очередью по тому месту, где Антон только что стоял. Попытка оказалась бы удачной, если бы Антон за мгновение до этого не стартанул к Владу и Мустафе. В последнее время Антон был очень быстрым. Теперь Дацику, чтобы вмешаться, понадобится спуститься на этаж ниже — Антон оказался в мертвой зоне, с этим у здания обстояло все очень хорошо, а, как известно, даже самые лучшие автоматы не стреляют за угол.
Мустафа боялся. С самого начала операции он меньше всего хотел одного — оказаться рядом с Антоном. В худшем случае, если бы у Лиса и Дацика ничего не получилось, он мог бы просто уйти. Сейчас Мустафе уже не нужен был Лис, что бы он ни сделал и кем бы он ни был, не нужен был и Антон. Мустафа хотел одного — просто оказаться подальше отсюда. Антон не успел вмешаться, да и нужды не стало: Мустафа сделал один шаг, одно движение — и очутился уже вне досягаемости и Лиса, и Антона. У Мустафы было и время, и возможность убить Лиса. Вероятно, все же страх у падших сильнее голода.
Влад выстрелил — мимо.
— Так ты его не возьмешь, не трать зря патроны.
— Привычка.
Выстрелом в надежде, что кто-то возьмёт и выбежит достаточно далеко, чтобы сунуть голову под пули, напомнил о себе Дацик.
— Упорный, — Лис засадил очередь тупо вверх, не считаясь с рикошетом, просто чтобы что-то ответить. Дацик снова смолк.
— Что ты тут делаешь? — В последнее время у Антона появился большой опыт по части галлюцинаций, и ему не хотелось его пополнять. — Как ты вообще оказался здесь и кто за тобой охотится? Это ведь не ещё один падший — наверху?
— Не падший. Приятель мой.
Антон, конечно, подозревал, что Влад не самый обычный человек, но выяснение отношений с приятелем путём перестрелки? В Москве? Понимая невозможность объяснить все в двух словах, Влад все же попытался:
— Антон, мы все охотимся за тобой. А то, что один из охотников вдруг оказался лучшим другом жертвы, — ну на войне, как на войне!.. Дацик! Прекращай огонь! Закрываем контракт!
Но Дацик то ли плохо слышал, то ли просто любил стрелять больше, чем говорить. Лис с Антоном предпочли перебраться ещё ближе к стене, несмотря на то что, с точки зрения баллистики, это было невозможно, пули пролетали все ближе. Мрамор было жаль, но ему хотя бы не больно.
— Дацик, я отдам тебе свой аванс!
Ответ в виде очередного выстрела прозвучал достаточно красноречиво. Впрочем, Дацик наконец заговорил:
— Ты в меня стрелял, ублюдок! — Судя по голосу, Дацик уже спустился на второй этаж.
— Но ведь не попал!
— Промахнулся.
— Не хотел попадать, вот и не попал.