Но машину можно настроить. Нужен один образец — генетический код, который становится эталонным. Его носители в безопасности. И образец с другим кодом, который будет уничтожен. Сегодня у нас есть и тот и другой. Мы можем запросто сделать выстрел. Лена не просто несёт в себе нужный генокод — у неё атипичный рак. А его суть — это очищение организма от всех болезней, в том числе на генетическом уровне. Кроме, разумеется, самого рака…
— А это не значит, что…
— Нет. Она — образец. То есть все те, чей генотип максимально близок к её, вообще не узнают, что сегодня что-то случилось, остальные — обречены.
— Вы уже делали что-то подобное?
— Нет. Мы присутствовали. Правда, тогда все было проще. Когда виджра в руках у бога, ей не нужна настройка, достаточно желания бога.
— И какое желание бога осуществилось в вашем присутствии?
— Я устала…
— Мария, для меня это важно.
— Я знаю. Я надеялась, что этот вопрос ты не задашь. Ты же слышал легенду о Содоме и Гоморре? Дело было вовсе не в грешниках. Просто тогда ту расу решено было уничтожить.
Ефим Маркович помог Марии лечь. Притушил свет, оставив только ночник у дверей. Он мог, как обычно, просто уйти. Не сегодня.
— Один из моих учеников, Антон Стрельцов, биохимик. Он оказался одним из тех немногих, кто изучал чёрных гончих. Если они созданы так же, как и другие твари, живущие в Москве, то у них нет ДНК, у них нет генов. И как на них подействует виджра, если там не на что действовать?
— Ты сделаешь то, что должен?
— Вчера я бы посчитал оскорблением сам вопрос. А сегодня у меня нет ответа. Ты что-то задумала, ты и твои соплеменники работали над этим десятилетиями, задолго до того, как появились падшие. И тебя принесли в жертву. Если бы не удар Лены, если бы она не разбила «чернильницу», очень скоро ты бы нас покинула… Исполнителей не принято оставлять в живых. Даже таких, как ты, что уж говорить о нас — обычных людях. Я приму решение завтра. Вещество, которое добыл для меня Кривой, из-за которого мне пришлось принести в жертву одного из моих учеников, не имеет ничего общего ни с какой генетикой. Может быть, завтра вы решитесь сказать мне правду.
Глава 35
Пуле плевать на харизму.
Пока карабкаешься вверх, лучше не думать о спуске. Иначе подъём сразу же превращается в начало спуска, и ты уже примериваешься не к тому, как безопаснее сделать ещё один шаг вперёд, а думаешь о том, чтобы точно было куда поставить ногу по дороге назад. Останавливаешься. Точкой на маршруте. И нет страха упасть — страшно пропасть. Остаться здесь в бесконечности от того, чтобы просто открыть глаза и увидеть что-то другое. В бесконечности от любого завтра, отличающегося от здесь и сейчас.
Влад Лозинский и Антон Стрельцов выпали в место, где их точно не будут искать. Можно прыгнуть и улететь вглубь багрово-черного вокруг, можно просто лечь и ждать, когда организм уже сам перестанет чего-либо хотеть.
Клинок. Вот с чем ничего не случится. Скала, на которой они находятся, рассыплется, воспоминания о двоих рискнувших войти во Врата испарятся, ничем не отметившись и не оставив следа в перечне московских небылиц. А металл переживет и это все, и всех.
Антон наклонился к мечу. Положил ладонь — клинок холодил, ласково, будто не сталь, а прохладная вода. Антон не гадал — знал, что так правильно, не пытался удержать — просто поднял ладонь, и клинок послушно пошёл за ней. Меч без рукоятки, без гарды не нуждался в них. Теперь было понятно, как Привратник управлял им не прикасаясь к лезвию.
Влад смотрел на Антона, как на фокусника, который только что распилил ассистентку, ни разу не удивившись тому, что, умирая, она кричала и все заляпала кровью. Фокуснику все нравилось, и теперь он собирался выбрать кого-нибудь ещё, пока есть силы и пила не затупилась.
Клинок пел. Меч, который не требовал хвата, — скользил вокруг ладони, угадывая желания хозяина. Поединок, который Стрельцов выиграл, не был боем вообще. Всерьез у Антона против мастера такого клинка не было ни одного шанса. Просто иначе это оружие не передавали.
Огромная тень плыла над скалой. Остановилась, изогнулась — только тени не гнутся, они меняют форму. Оказывается, при определенных размерах угрозы можно уже не бояться — то, что Антон посчитал тенью, оказалось старшим и сильно раздавшимся братом подземного кита, которого видел Стрельцов во время Сдвига. На Антона и Влада смотрело небо — туша зверя закрыла весь небосвод, остановив свой полет ради двух гостей этого мира. Не больше секунды. Затем тень снова стала тенью, скользнув вверх и в сторону, где так же бесшумно и стремительно скользили сотни подобных созданий.