— Их шесть. Эти символы… — Антон разложил коконы-пули так, чтобы были видны клейма. — Этот очень похож на знак Охотника, это — Купца, если ты прав, то у нас в наличии Шутник, Мертвец и Доктор. Только в чем смысл? Ты можешь вытащить шестой? Если там клеймо Привратника…
— То это пули для каждого из них, — Влад аккуратно нажал на большой кокон посредине, тот послушно переломился надвое. Шестой лёг рядом со своими пятью братьями. — Привратник?
— Он. Думаешь, выстрелит?
— Не знаю, пробовать боязно, но если это не спусковая скоба, — Влад повернул большой кокон, чтобы Антон хорошо рассмотрел, — то разве что крючок, чтобы повесить на гвозде.
— Кто-то — думаю, это был Привратник — привел нас сюда. Зачем? Чтобы отдать нам оружие, которое может убить падших? И что будет, если мы это сделаем?
— Будет иначе. Не знаю как, но обязательно будет. «Иначе» всегда наступает. А зачем?… Может, это приз? Мы с тобой прошли все препятствия и добрались до бонусов. Так всегда бывает.
— Ага, в компьютерных играх. Может, тогда поставишь на паузу, я бы сделал перерыв.
Антон аккуратно выложил коконы из Ковчега. На дне ящика оказалась сумка, больше всего похожая на колчан, — пока все подтверждало теорию Влада. Для каждого кокона было своё место — удобно носить, легко достать. Стрельцов аккуратно заполнил ячейки.
— Есть ещё одна проблема, Влад. А что, если это не пули? Допустим, это именной допинг для каждого из падших. Мы с тобой видели то, что находится за Вратами. Падшие — это консульство. Странное, агрессивное.
— Скорее, такое специальное торговое представительство.
— Пусть так. Что будет, если их грохнуть?
— Вариантов, как обычно, три. Привезут новых торговцев, решат держаться от нас подальше, ну или подготовят несимметричный ответ — медленное погружение Среднерусской возвышенности на пару километров ниже уровня моря…
Я, вообще, другого ждал. Я думал, тут, как в сказке про Кощея, — сундук, в нём утка, в ней яйцо… Короче, ломаешь иголку, и все получается. А тут не поймешь, то ли сломать, то ли в Кощея воткнуть, то ли вообще сделать вид, что никогда ничего такого не видел.
Антон перекинул колчан через плечо, долго не мог сообразить, что делать с клинком, — ножны к нему не прилагались, вероятно, предполагалось, что его хозяин так и будет фехтовать до конца жизни. Наконец решился — накинул на клинок ткань, так чтобы ни миллиметра наружу. Подождал — как раз столько, сколько обычно нужно фокуснику, чтобы зрители поняли — сейчас случится. Взялся за ткань — кролик послушно исчез в шляпе, никакого меча под тканью не обнаружилось.
— Ловко. А он нам точно больше не понадобится?
— Когда понадобится, он появится, — Стрельцов накинул на себя ткань, та, разом ожив, потянулась вверх, вниз, в стороны, укутала хозяина — не то комбинезон, не то плащ.
— Нормально?
— Карманов не хватает. Хотя, наверное, они есть, надо просто понять, как все устроено.
— Теперь что?
— Вот тот здоровый шкаф, если его чуток подвинуть — за ним дверь.
Глава 36
Встречей, после которой обе стороны остались прежними, можно пренебречь.
Стокгольм. Город, в котором легко встретиться. Узкие улицы — вдвоем протиснуться, втроем не пройти. Абигор заходил в эту лавку каждый раз, приезжая сюда. Хозяин открывал её в семь утра, когда старый город ещё спал, только дворники и шальные туристы, потерявшиеся во времени, оживляли этот час. Здесь это было легко, город не менялся сотни лет. Вначале потому, что не было нужды, теперь потому, что это было выгодно.
Вывеска, которых здесь десятки: «Сувениры. Антиквариат». Теперь тут продавались и московские артефакты, но Абигору они были неинтересны. Сегодня он искал особую вещь. Кольцо — прощальный дар, и оно должно было быть достойно своего будущего хозяина.
Мало кто, увидев сегодня Абигора, заподозрил бы его в состоятельности. Люди с деньгами, чтобы согреться, предпочитают либо быть где-то, где тепло, либо надеть что-то одно, что это самое тепло гарантирует. На Абигоре было надето много — свитер, ещё свитер под пиджак, из-под куртки выбивалась длинная шерстяная кофта, шарф, шерстяная шапка не по погоде. И все равно Абигор мёрз.
Антикварная лавка. Из небольшого зала, открытого для каждого, с карманными часами и портсигарами, швейной машинкой и фотографиями тех, кому нынче за сто и старше… можно было попасть в саму лавку. Здесь не было витрин. Стол, стул и мощная лампа. Хозяин ждал гостя и уже приготовил товар.