Антону казалось, что он попал в старый советский фильм про войну, причем почему-то в роли фашиста на мотоцикле с коляской. Не хватало пулемета и партизан в засаде.
Влад вцепился в сиденье. Скорость при такой массе экипажа практически не чувствовалась, но Лозинскому хватало воображения, чтобы представить себе силу удара, если вылетишь на повороте.
Сейчас Дворника можно было рассмотреть достаточно близко, чтобы понять — это точно не человек, но с вариантами, кто же он, было по-прежнему туго. Падших от людей нельзя было отличить, если только они сами этого не хотели. Падшие могли быть разными, но никогда — старыми. Дворник был чудовищно стар. Его морщины могли бы поспорить со складками носорожьей кожи, причем Дворник у носорога имел явное преимущество в глубине и ширине.
У езды на скорости без защиты кабины есть одно преимущество. Все молчат. У Антона в голове роились сотни вопросов, и каждый из них он мог задать только самому себе.
Трицикл взрезал Москву, абсолютно пренебрегая географией, будто было не так важно, куда ехать, важнее — сколько, чтобы добраться как раз туда, куда нужно. Они ни разу не заехали на мост, даже Москву-реку на этот раз не увидели, и вот уже впереди Периметр. И любимая каменюка Антона с крестом наверху. И даже кафе «На Кутузовском».
— Приехали, дальше не вожу, — Владу было неинтересно, чего там решил напоследок изречь Дворник. Он уже стоял ногами на земле, и от того, чтобы припуститься подальше от этого гиганта, его удерживали только пулеметные вышки у ворот.
— Не водишь, потому что не можешь? — Антон спросил, просто чтобы начать разговор. Вопросы, которые крутились в голове всю дорогу, вдруг оказались неуместными. У Стрельцова был друг, была любимая, но один только Дворник знал его таким, каким он стал в этом городе.
— Я все могу, Антон. Только дальше — ты сам. Так положено. И ты мне должен.
— Опять. И правила действуют даже здесь?
— Они всегда действуют, просто не всегда это понятно.
Делать этого не хотелось, но правила… Антон вытащил меч, крутанул клинок без намека на рукоять. Снял плащ.
— Теперь?
— Погоди, — Дворник сгреб клинок и плащ и закинул куда-то в глубины коляски. Оттуда же его ручища вытянула другой клинок: — Пригодится, ты ведь знаешь, что должен сделать?
Антон осторожно взял оружие. Шпага из матового металла, классика — трехгранное лезвие, хочешь коли, хочешь режь, гарда вся в отметинах, а на клинке ни царапины, прошлый хозяин был мастером. Рукоять — на вид тот же металл, только не скользит, ложится в руку, и кажется, будто сделана точно по руке, разжимаешь пальцы — просто цилиндр, без намека на удобство.
— Поторопись…
— За нами идут?
— Считай, они уже здесь, просто хотят увидеть, на что ты способен.
— Падшие не могут выйти за Периметр.
— Не хотят. Здесь их место силы, а там… Зимой не хочется выходить из дома, но, если тепло одеться, все не так плохо. Торопитесь.
Стрельцов черканул клинком — из шестой в четвертую.
— И этот клинок, и тот, который я отдал… Кто мастер, ты?
— Мастер? Так меня тоже называли. И все, что я делаю, — только для кого-то одного.
— Тот клинок для Привратника?
— Теперь здесь его нет, и его клинку здесь тоже не место.
— А этот?
— Этот твой.
— Но…
— Ну да, на новый не похож. Просто поверь. Это твой клинок.
Антон уже такое видел. Будто и стоящий на месте трицикл не уезжал — становился все меньше в размерах. Дворник не попрощался. По крайней мере теперь они квиты, чего ещё хотеть?
Все было просто и привычно. Камень, крест, ворота. Помолиться и вернуться домой.
Лозинский будто читал его мысли:
— Всего-то и осталось — выйти. Дадут пройти через стенку и там убьют или снайперы сработают, пока мы ещё здесь?
— В сторону Москвы они стрелять точно не будут. Таманцы заточены под другое.
— То есть сейчас просто подойдем, и… твоя машина на парковке?
— Почти.
Двое шли к воротам. Мимо «У Кутузовского». Здесь тоже все всё понимали — парочка у дверей юркнула внутрь. Антон ухмыльнулся. Боялись не его — боялись того, что может случиться рядом с ним. Почему-то было весело. Стрельцов представил себе, как в кафе баррикадируют двери.
— Может, заскочим кофе выпьем?
— Ага. Две ложечки цианистого, сахар и молоко не добавлять!