Надо бы порадоваться счастливому приземлению. Чуть позже. Кривого, стоявшего к ним спиной, Антон узнал не сразу, а вот тех, кто находился перед ним, — моментально. Не всех, но тут точно были охранники Давича — уже мертвые охранники, а в совпадения Стрельцов не верил уже давно. В чудесные воскрешения тоже. Как погиб Елизар, Антон вряд ли когда-нибудь забудет.
Кривой так и стоял, не в силах определить по шуму, что там такое приключилось сзади, но твердо решив не оборачиваться. А когда Антон положил руку ему на плечо, ударил без оглядки, был бы Стрельцов чуть менее быстрым — и клинок Михаила рассек бы совсем не воздух.
— Свои, Кривой, свои…
Антон и Влад подошли и встали вровень с Михаилом. Втроем смотрелись они получше, всё-таки один против десятерых — это совсем без шансов, а трое… Может, кто-то и выживет.
— Ты тут откуда? Это свой? — Кривой шептал, будто самого по себе звука падения Лозинского и Стрельцова было недостаточно, чтобы разбудить десяток спящих красавиц, а не десяток тёмных бойцов… Антона не узнать Кривой при всем желании не мог — наставник как-никак. А после сделки с падшим так вообще — очень важный для Михаила человек. А вот Влада Кривой видел впервые. Впрочем, если свой, то и хорошо. Если бы ещё «свои» и «чужие» несколько не перемешались для Кривого в последнее время.
— Мы с неба. Только что прибыли, а то тут тебе скучно одному, — Влад пытался острить. Шепотом получалось не смешно. Кто такой Елизар и что он собой представляет, Лозинский знал, пожалуй, лучше любого из этой троицы и, что с ним случилось, тоже помнил: рассказ Стрельцова был достаточно убедительным.
— Опять мы, Антоха, в зоне боевых действий, и все с мечами да шпагами, — боезапас у Влада кончился ещё во время встречи с черными гончими. Мачете — вещь хорошая, особенно для кустов. Только выбирать уже не приходилось.
— Медленно двигаем к директорскому кабинету, — скомандовал Кривой.
Если бы они пошли по прямой, то путь к спасительной толстенной двери лежал бы как раз через строй тёмных бойцов. Поэтому двигались пятясь и бочком, в чем резона не было никакого. Если бы Елизар решил напасть, пользы от того, что они оставались к нему лицом, было бы чуть. Елизар стоял на месте, стояли и его бойцы. За такую старательную неподвижность на площадях в больших городах бросают копеечку, чтобы артист, наконец, перестал изображать статую. Антон с удовольствием забросал бы деньгами Елизара, чтобы этот столбняк продлился подольше.
— Чего они стоят? Ждут кого? — В том, что в конечном счете от этого стояния будет только хуже, Влад не сомневался.
В следующие несколько минут Влад думал только об одном — зачем он заговорил? Глядишь, не спросил бы — так и дошли бы по чуть-чуть.
В своем нынешнем состоянии Елизар соображал не хуже и не лучше прежнего. Он ждал приказа. Его хозяин то ли хотел дать фору противникам Елизара, то ли просто медлил.
Но в конце концов приказ пришёл, и бойцы взялись за дело. Влад отбил первый удар одного из тёмных не лезвием — рукоятью, как это у него получилось, он и сам не понимал и повторять точно не собирался. Рука осталась целой, но мачете он выронил. Подбирать своё оружие Влад пока не собирался. Не верил он в то, что следующий раз будет таким же удачным. Лозинский верил в другое.
Влад сделал все идеально — сократил дистанцию, провел захват, поймал противника на удушающий… на этом идеальность закончилась. Противнику было все равно — душат его или нет. С тем же успехом Влад мог попытаться навредить ему с помощью мелодекламации. Одно движение — и Влад оказался на исходных — только без мачете и без шансов.
Лозинский успел увидеть, как Антон уложил одного из тёмных и тут же был атакован двумя другими, как Кривой держится, но темный теснит его все ближе к стене, и скоро тому будет просто некуда отступать, как Елизар и ещё четверо все ещё не вступили в схватку. А потом его противник ударил, и Влад не отступил — просто кто-то очень вовремя выдернул его с того места, где его только что должны были убить. Теперь на место Влада встали два воспитанника, а рядом — ещё двое, и Кривой уже не отступал, он тоже был не один.
Уже все тёмные, кроме Елизара, участвовали в схватке, а великан с головой-башней будто все ещё не выбрал себе противника.
Воспитанники явно уставали, а тёмные, казалось, только разогревались. Антон, уложивший одного из тёмных, так и оставался единственным, кому это удалось, и второго раза ничто не предвещало.
Антон не увидел — скорее почувствовал, что своих становится меньше. И по левую руку, и по правую.