За последние дни Стрельцов почти поверил в свой статус супербойца, в конце концов, он победил Привратника, пусть сам и не понимая как, отправил на тот свет тёмных гончих, положил не одного и не двух таманцев… А сейчас почему-то не мог одолеть ничем не выдающихся противников. Противники были действительно средние, только они не уставали и, что важнее, не ошибались. Теперь Антон уже даже не верил в то, как легко ему удалось одолеть первого, и пока единственного. Просто — без финтов — взять удар на защиту и выпад в ответ… и все получилось.
В Москве с ним случалось всякое, здесь он был всего лишь человеком, который кое-что помнил и умел. Стрельцов понимал, тёмные здесь из-за него и того, что они нашли во Вратах. Понимал и другое — с каждым ударом все ближе тот момент, когда кто-то из воспитанников устанет, раскроется, и все будет кончено. Антон чувствовал приближение этой ошибки. Ещё удар, ещё… Было что-то ещё, что-то, о чем он забыл. Что-то важное.
Стрельцов сблизился с противником и не пытался вернуть дистанцию. С человеком у него были бы шансы — пересилить, перетерпеть, но не с темным. В Москве было достаточно просто коснуться. Сейчас в нём не осталось ничего от той силы. Что-то не пускало.
У Антона была знакомая, которая довольно здорово каталась на коньках. После травмы перестала прыгать. Просто не могла себя заставить. И дело было вовсе не в смелости. Что-то сломалось, все делала правильно, только лезвия так и не отрывались ото льда. Разгонялась, готовилась… и ничего. Тренер пытался. Психологи, алкоголь, препараты, стрессотерапия — девушка старалась: не пропускала сеансы, прыгала с парашютом. Оттолкнуться ото льда так и не получилось. Через два года, после того как закончила выступления, уже в статусе тренера запросто показывала подопечным, как надо прыгать двойные и тройные. Просто выходила и показывала.
Тёмные не ошибались, подловить противника на выходе из ближнего боя точно не удастся. Пригодился бы нож. У темного он был.
Они это проходили. Мало что они тренировали больше, чем мгновенный разрыв дистанции. Антон все так же сдерживал клинок врага — ждать, пока темный воспользуется ножом, пришлось недолго. Все что смог Стрельцов — это выбрать, куда именно вонзится клинок. Получилось — ниже плеча — ещё чуть ниже и было бы все совсем плохо, а так только кровь и боль.
Антон помнил, как у него получилось в первый раз. Что было причиной.
Боль. Сейчас у него боли было в избытке, и небо быстро потемнело. Дождь начинался, как это бывает всегда, с первой капли, мало кто замечает именно эту — первую. Антон видел, как она падает между ним и темным. Когда капля разбилась об асфальт, Стрельцов почти нежно взял врага за руку, все ещё пытающуюся поглубже вжать, вдавить нож. Рука Антона ещё не отпустила темного, а сам он уже шёл вперёд, темный больше не мешал, темный медленно оседал, лишенный не жизни — чего-то другого, что заставляло его существовать.
Нож просился в руку, но Антону нужен был другой полноценный клинок, пусть это будет меч темного. Кровь свернулась, как по команде, боль никуда не делась, перед Антоном стоял Елизар — это было бы слишком большое везение, если бы Елизара смог уложить кто-то другой.
В своё время Елизар много сделал для своей репутации. Начинал простым бойцом, хотя назвать его простым мог только человек, который его ни разу не видел. В отличие от многих своих «коллег», он никогда не был спортсменом. В его технике не было ничего от желания быть первым, лучшим. Изувечить, убить, наказать не калеча. Три варианта работы. У Елизара был особый талант, именно ему он был обязан своей репутацией. На кого бы он ни работал, Елизар никогда не брался за рискованные дела. Он предпочитал соотношение три к одному. Если только нельзя было добиться пяти. Казалось бы, при его мощи это было лишнее. Елизар так не считал.
Если соотношение сил было не абсолютно комфортным, значит, его нужно было добиться в начале боя и уже потом спокойно довести его до финала. Нужного.
Елизар смотрел на Стрельцова, которого просто не должно было здесь быть. Антон не должен был прорвать цепь тёмных. Если бы Елизар работал сам, он бы взял с собой как минимум вдвое больше бойцов. Стрельцов замер в классической стойке — бедра практически параллельны земле, спина — идеально вверх, левая рука сзади, будто где-то рядом судьи, оценивающие не только сам бой, но и технику соперников. Вытянутая рука с клинком дразнила Елизара — ударь, если сможешь. Не особо вежливо, но допустимо. Так работают с новичками, мастер легко держит расстояние, слишком быстро для ученика переходит в защиту, а уж всадить встречный из такой позиции — легко. Если противник новичок.