— Нет, — покачал головой Андрей. — Это то же самое, что сломать рельсу о колено. Слишком примитивная система.
Некоторое время все молчали и усиленно жевали.
Фред отложил вилку, обмахнул бороду салфеточкой и сказал проникновенно:
— Андрей, будешь продолжать в том же духе, я с тобой рядом не стоял и ничего не слышал. С Основным Правилом знаком, что там несёт доктор Новиков — не понимаю. И вообще, проверьте его на профпригодность. Нервы, знаете ли.
Андрей поднял на него глаза. Фред смотрел на него благодушно и очень дружелюбно. Лингвист скреб вилкой по тарелке и делал вид, что ни при чем.
Пять лет в одной команде, подумал Андрей. Пять лет.
— Зря вы так надрываетесь, — сказал он наконец и брезгливо отставил стакан с жирными алыми вишнями. — Я врач, а не археолог… Копаться в старье — не моя профессия. Должен же просто был кто-то его держать.
— А, — понимающе улыбнулся Фред и закивал. — Должен, должен.
На выходе из столовой Андрея поймал за руку взволнованный и бледный Костюченко.
— Ну? — с волнением спросил он. — Нам материалы передадут? Андрей! Хочешь, я твою фамилию в диссертацию впишу? Так и начну — «при неоценимом вкладе доктора А. Новикова мной было установлено…»
Ночевать пришлось в маленькой комнатке, напоминавшей каюту космического корабля. Андрей раньше много летал и хорошо помнил и узкие пластиковые полочки-кровати, и выдвижные столики. Летал — по мелочи. Охотился на зеленых белок в Караббии, собирал образцы какой-то слизи на Са.
Объективно — занимался ерундой, но вечно гнался за важностью происходящего. Гордился набитыми белками, с замиранием сердца ждал результатов анализов мерзкой слизи, надеясь, что открыта новая форма вирусного сообщества.
По настрелянным белкам он оказался во второй сотне охотников, а слизь обнаружила следы недюжинного интеллекта и удрала с корабля, так и не соизволив оказаться вирусным сообществом.
Институт биоинженерии — лучшее место для желающих совершить невероятное, но и здесь отличиться не удалось. Андрей месяц за месяцем наблюдал многочисленных Тайтэндов и Лайнменов, у которых сроду ничего не болело, а любая рана закрывалась самостоятельно через пятнадцать минут после повреждения.
Пил кофе с Анечкой, приглашал на свидания и как-то ненавязчиво перебрался в категорию её запасных любовников — без особого интереса и трепета, просто было приятно.
Курил с Фредом в запрещенных для курения местах, следил за составами реактивов.
Пять лет болтался без дела, субъективно если.
И вот выпало же расследование, думал Андрей, и так и сяк мучая несчастную беленькую подушечку, не желавшую стать мягкой. Выпал шанс, случай… И что?
Мерзко на душе.
На потолке — синяя злобная лампа.
Андрей долго смотрел на неё, пока глаза не заболели, а потом поднялся, поняв, что заснуть не сможет, и развернул на выдвижном столике полотно «Линии».
Раннинги именной серии лейтенанта Марка Теннисона. Генетические маркеры.
Вот он. Действительно, Раннинг…
Послужной список был короток — всего пять Матчей. Последний для Раннинга Матч закончился первой линией — вместе с Квотттербеком он попал в герметичную ловушку и погиб, раздавленный вакуумом. Квоттербек выбрался, а Раннинг нет.
Видимо, в этот Матч и произошла замена, решил Андрей. Игроки того времени сильно паниковали, оставшись без Квоттербека, а потеря его на первой же линии — заявка на стопроцентное поражение.
Черт его знает, как он вылез, но факт — вылез, вернулся и прикинулся Квоттербеком.
С этого момента отследить Квоттербека-Раннинга стало проще. Экрана не хватало на весь список полей и Матчей, где он побывал.
За шестьдесят лет он потерял триста семнадцать Игроков. В среднем — Игрока-двух в сезон. Показатель очень низкий, и ни одного полного…
Андрей задумался, подбирая слово. Ни одного полного вайпа, игровыми терминами если. Он всегда добирался до конца и устанавливал Солнце на Ветку.
Фото ничего не говорило Андрею, хотя он теперь и знал, что смотрит на того самого Игрока, ради которого так долго и мучительно умирал в колбе Раннинг. Он ничем не отличался от других, но стал особенным для своей команды.
Андрей ещё раз тронул пальцем фото, покрутил туда-сюда список и вдруг замер.
Поле Последней Анестезии не стало для этого Игрока последним. За ним следовали ещё десять-пятнадцать записей.
— Как? — вслух спросил Андрей, не в силах сообразить, что могло произойти.
Неужели Квоттербек сам открыл себе транспортировочный переход? Неужели он успел добраться до Солнца после перехода Раннинга?