Андрей вдруг увидел его глазами Квоттербека и все понял.
Колбу он обесточил медленно, словно священнодействуя, — как будто укрывал забвением статую давно забытого божества, которое уже не могло сберечь никого из ему доверившихся.
Андрей выходил из здания медленно и со вкусом. Над ним выли сигнальные сирены и сверкали аварийные огни. Заблокированный пропуск погасил свой экран. По стенам катились предупреждающие волны.
Он вышел и старательно закрыл за собой дверь. Было около шести часов утра. Солнце, робкое и почти белое, плыло между яркими купами деревьев. Белый бетон подгонной дорожки сиял. Дорожку Андрей выбрал в качестве стартовой полосы, стащил с себя свитер и почувствовал свежий ветер на незагорелой бледной коже.
Поправил очки, а потом и вовсе их снял, обернул платочком и положил в карман.
— Доктор Новиков, — дружелюбно сказала Анечка, улыбаясь. — Вернитесь, пожалуйста, в лабораторию.
По обе стороны от неё держались сумрачные фигуры Лайнменов, с корнем выдернутых из колб ради такого случая. Лайнмены молчали и не выражали никаких особых эмоций, но держали пальцы там, где впаяны были в предплечья легкие орудия.
— Доктор Новиков. Андрей.
Андрей помахал ей рукой и побежал. Ему очень хотелось добежать до парка и там свалиться в тень недавно выращенных деревьев, поэтому пришлось торопиться. Андрей старался бежать ровно, вспоминая, что нужно дышать глубоко и только через нос… нужно внимательно смотреть под ноги и идти по самому кратчайшему маршруту. Без подготовки сделать этого никак не удавалось. Андрей быстро нажил колотье в боку и боль в лодыжках. Смеясь над собой и задыхаясь, он схватился за ствол единственного дерева, к которому успел добежать, наклонился, почувствовав, как ударило что-то под лопатку — не очень больно, но противно.
Это подстегнуло его, он оторвался от дерева и снова побежал, очень аккуратно, потому что теперь его шатало и бросало в разные стороны. Парк оказался не зеленым и тенистым, а кровавым и жидким. Чёрные длинные водоросли колыхались в нестерпимом малиновом варенье.
И снова ударило сзади, предательски в спину.
Все ещё пытаясь дышать правильно, Андрей повалился на бок и с удовлетворением подумал, что добежал-таки…
И на секунду ему показалось, что щелкнул возле уха спрятанный где-то передатчик и сказал:
— Молодец, Раннинг.
И сам Раннинг, маленький и легковесный, стоял рядом, прижав руку козырьком к пластине шилд-кавера, и смотрел куда-то далеко-далеко. Солнце блестело на ремнях креплений. Огромное, жаркое, алое Солнце, гаснущее с каждой секундой.
ПОСЛЕДНИЙ ИНЖЕНЕР
Евгения Мелемина
Люди пережили эпоху Мертвых — эпоху загадочных машин, отнимающих человеческие души.
Люди пережили эпоху Конструкта — эпоху полного контроля над разумом и эмоциями.
Люди пережили эпоху Биоинженерии — эпоху бессмертия, закончившуюся губительным для планеты перенаселением.
Переживут ли люди войну Последних Инженеров — пастырей ушедших в прошлое великих технологических эпох?..
Глава 1
Скоростной поезд сошел с рельсов на участке пути между Балежней и Новатой. Оба города числились в списке мертвых и были окружены давно нехожеными лесами. Карта сообщала, что дорога сохранилась и шла параллельно железнодорожным путям.
Полицейский, встреченный на последнем перекрестке, об аварии уже знал и на вопрос Караги о дороге ответил:
— Если поваленных деревьев нет, проедете. — Глянув внутрь салона джипа, он укоризненно заметил: — Девок катаешь.
Юга высунулась из-за плеча Караги и смущенно улыбнулась.
— Скройся, — сухо сказал ей Карага, а офицеру пояснил: — Это коллега.
Форма висела на Юге мешком — на неё на складе не нашлось нужного размера, и оттого она выглядела, как ребенок, решивший поиграть в спасателя.
Балежня промелькнула первой: плотный городской сектор типовой коробочной застройки, совершенно пустой, без единого яркого пятна. Прокатился и заброшенный пригород ослепшими домами, заборами из выгнутой парусом сетки, дощатыми и — редко — железными и ржавыми. Одна из улиц звалась Центральная, а вокруг стоял лиственный лес, наступающий на проросшие жидким вьюном огороды.