— В Новате ещё хуже, — сказала Юга, с любопытством разглядывая безжизненные пейзажи. — Почему люди отсюда ушли, как ты думаешь?
— Потому что здесь поселилось чудовище по имени Как-Ты-Думаешь и дожаривалось к ним с этим дурацким вопросом.
Юга слегка улыбнулась и снова прижалась к стеклу.
Балежня быстро осталась позади. Дорога, обещанная картой, оказалась разбитой, в язвах глубоких ям. Спасательный внедорожник «Тереза» то нырял носом вниз, то задирал зад, будто карета, решившая прокатиться по танкодрому.
— Два часа катимся, — вздохнула Юга.
— На трупы приедем, — согласился Карага, сдерживая зевоту. — Налей мне кофе.
Юга перегнулась через сиденья и вытащила большой термос, разрисованный яркими цветами. Отвинтив крышечку, она налила в неё кофе, сделала вид, что смакует первый глоток, и только после этого передала Караге.
— Корица, — сказала она, — нравится корица?
Карага неопределенно помотал головой. Он внимательно смотрел по сторонам в поисках поворота и на корицу внимания не обратил.
— Через пару километров подзарядишь меня и будешь ждать.
— Я останусь в машине? — расстроилась Юга.
— Останешься. Будешь кофе допивать, а я пойду разгребать железо.
— Жаль, — с тоской сказала Юга. — Смотри, белочка!
— Белочка-стрелочка…
Затрещала старая рация. Через помехи и вой донесся голос:
— Семерка! Вы где?
— Почти на месте, — отозвался Карага, прижимая рацию к губам. — Что там?
— Каша.
Карага остановил машину и повернулся к Юге.
— Разряд.
Она протянула руки, обеими ладонями взялась за его виски и прикрыла глаза. На мгновение запахло озоном, проскользнула голубая искра, и Карага стиснул зубы от острой боли. Привычная боль от запуска энергообмена между живыми тканями и имплантами, с которой ничего не поделаешь, пока в организме есть хотя бы пара килограммов живого мяса.
— Хорр-рошо, — пробормотал Карага, как ныряльщик-морж, выбравшийся из проруби. Его потряхивало, синие блики блуждали под кожей, коротко стриженный ежик седых волос встал дыбом. Он остановил «Терезу» на обочине и вышел.
— Оставайся тут, — приказал он Юге. — На солнце не задерживайся — перегреешься.
Солнце добралось до высшей точки и раскалило асфальт, но в лесу было сыровато, прохладно. Малинник стоял влажным, трава тоже, и только березовые шелковые стволы сияли сухо и холодно.
Вдалеке затрещал вертолёт, и Карага отправился на звук. Поначалу, пока его ещё можно было видеть с дороги, он шёл уверенно, но медленно. Как только дорога исчезла вместе с запыленным джипом и Югой, выбравшейся собирать ягоды в свернутый кулечком газетный лист, Карага перешел на быстрый неутомимый бег. Для него мир оставался статичен даже на большой скорости: картина сменяла другую, не сливаясь и не искажаясь, а для случайного свидетеля сам Карага показался бы размытым пятном, мчащимся с нечеловеческой скоростью.
Пару веков назад возникла бы легенда о лесном страшном существе, а сейчас любой турист схватится за трубку и взволнованно доложит: по лесу шляется меха. Да, точно меха. В лесу под Балежней. Приезжайте срочно.
И выехали бы пять опасных и бронированных по самые зеркала «Колоссов», а в них — сумрачные бригады с поставленными между колен автоматическими разрядниками «Фокус», способными превратить накачанного энергией Карагу в груду металлолома, облепленного дымящимся мясом.
Такой риск существовал всегда. Отправляясь на место катастрофы, Карага всегда держал в голове мысль, что этот выезд может стать последним. Он не доверял людям, не доверял даже Берту, который сам обратился к нему за помощью десять лет назад, а теперь ждал его на месте крушения скоростного поезда Столишня — Карвардцы.
Спасательная бригада Берта состояла из пятидесяти человек, и среди них мог найтись тот, кто в один прекрасный день решит, что получать помощь от меха — несовместимо с чувством человеческого достоинства, и тогда Берту придется сдать Карагу из соображений собственной безопасности.
Юга знает, что делать в таком случае: она должна будет спрятаться, а потом вернуться к Кали с докладом, мол, так и так, лишились вы, Бензиновая Матушка, своего героя, погиб во цвете лет, матерясь и скрипя зубами.
Кали вычеркнет имя Караги из своей памяти, вычеркнет всю его историю, судьбу и данные — она экономит место на своих жестких дисках. Так и закончится их любовь.
Солнечный блик остановил Карагу. Пробившееся сквозь чащу небо безмятежно синело, земля пошла под уклон, и лес закончился, перебитый напополам стальными рельсами. Рельсы выходили из-за поворота, тянулись ровными нитями, но обрывались, чудовищным напряжением выдернутые и приподнятые, как будто намеревались отправить поезд ввысь, как кабинку развлекательного аттракциона.