— Не фига, молоток, кто нам чай делать будет и тушняк греть? — Румпель величаво пошевелил крыльями своего «клюва». — И в дозоре стоять?
Енот изумленно вытаращился на него, лишь пару секунд спустя поняв, что гранатометчик просто-напросто стебётся над ним. Первым довольно заржал Кувалда, следом за ним грохнули Мусорщик и Толстый, и уж потом все, кто слышал разговор.
— Да не обижайся, пацан. — Румпель отдышался, расплываясь в неудержимой улыбке. — Но ты б себя со стороны видел…
— Точно, точно, — напарник носатого ещё раз хлопнул Енота по плечу, — я аж подумал, что ты сейчас в драку полезешь.
Молодой стражник посмотрел на него, на остальных, довольно улыбающихся, и понял, что тут не место обиде. Даже наоборот, ведь тот самый мандраж, в котором стыдно было сознаться самому себе, незаметно отступил. Грубая и неуклюжая подколка, которую опытный чистильщик наверняка сделал осознанно, помогла.
— Енот, — Мерлин, высунувшийся из открытого люка, нашёл его глазами, — во всем слушайся парней и держи подсумок открытым. Никуда не бежать и не соваться, понял?
— Понял.
— Едем мы правильно, не сбиваемся? А то на карте ты как-то больно путано начертил маршрут.
— Правильно едем. Таким ходом минут через пятнадцать будем у фермы.
— Понял. — И он нырнул обратно.
Енот откинулся на башню, поерзал по ней спиной. Вздохнул, поняв, что сидеть всё-таки неудобно и даже немного холодно. Со стороны, когда единственный раз в город приезжал подобный агрегат пограничников, смотрелось намного серьезнее и куда как более героически. Серьезные и крутые мужики, обвешанные оружием и боеприпасами, хмуро зыркали по сторонами. Сидели на броне как влитые, всем своим видом наводя на мысль о безумной крутости.
Действительность оказалась не такой интересной и красивой. Если бы не старый бушлат, который ему передал выглянувший на минуту механик Дизель, то долго бы он не смог просидеть. Металл всё-таки, твердый и холодный, под задницей, а не седушка кресла. Да что там кресло, Енот сейчас рад был бы и табуретке. Каким бы мягким ни был ход броневика, но трясло все же прилично, подкидывая на ухабах, ямах и кочках.
То, что чистильщики люди опытные, он понял сразу. Носили они их с собой либо хранили в собственном стальном доме на колесах — не так уж и важно. Просто в какой-то момент у каждого из них сзади появилось что-то типа округлой толстой пластины из губчатого пластика, крепящейся к поясу на ремнях. Они наверняка были мягкими, так как никто из экипажа не ерзал так, как Енот.
На очередной кочке машину подкинуло так, что у него щелкнули зубы, а Мусорщик отпустил громкую тираду в адрес, как он выразился, водителя кобылы. И если бы обещанное Дизелю сбылось хотя бы наполовину, ему точно пришлось бы несладко. И тут обе машины остановились — мягко, так, что Енот чуть не прозевал сам момент торможения.
— О, здрасьте. Приехали. — Мусорщик мягким кошачьим прыжком оказался внизу, в море колышущейся травы. Передние огни машин моргнули и выключились.
— Чего сидим? — лязгнув люком, Мерлин выбрался наружу. — Десантируемся вниз и ждем приказаний. Ферзь, Кот, в дозор вперёд. Толстый, Мусорщик влево, Чунга, Волк вправо. Остальные на месте, не курить.
Отряд горохом посыпался вниз в разом нахлынувшую темноту. Енот спрыгнул, чуть было не упал, но удержался. Рядом приземлился, судя по звуку, кто-то из бородачей. Стражник аккуратно отошел в сторону, стараясь не споткнуться. Встал, чувствуя, как снова начинает быстрее колотиться сердце и где-то в середине живота становится все холоднее.
— Слышь, пацан, — рядом возник Кувалда. — А ты чего, без ночника что ли?
— Без чего?
— Ну, ни хрена себе. Тебе шлем выдали?
— Ну да. Вот он, я его к ремню прицепил пока, тяжёлый…
— Вот ты балбес, а? Надевай, дубина, на голову и слухай, чего я тебе сейчас говорить буду. — Кувалда коротко гоготнул и сплюнул. — Нацепил?
— Ага. — Енот поправил шлем, который получил вместе с защитным комплектом. Штука была хоть и крутая, но очень тяжёлая. В самом начале поездки он напялил его на голову, но потом снял. Сферической формы, с потертой, но мягкой тканью внутренней обшивки, шлем сидел свободно, мотался взад вперёд и давил на шею. Он знал, что в бою его придется надеть, но как быть, если вдруг сползет на глаза? Ремень имелся, широкий, эластичный, с мягким подбородником, но свободный и болтающийся. Енот так и не набрался смелости попросить совета, а теперь в очередной раз ощущал себя полным дураком.
— Неудобно сидит? — Бородач, голос которого доносился из-за спущенного на лицо матового забрала, подошёл совсем близко. «Как он может что-то видеть? — подумал Енот. — Ведь такая темень, а он ещё и глаза закрыл?!»