— Вон там, у Гана. — Фрост, как обычно, нахмуренный и неразговорчивый, ткнул пальцем в сторону помещения оружейника. — Тебе все равно к нему сначала.
— Спасибо. — Енот пошёл в сторону закрытого люка, прячущегося в стене, нажал на кнопку вызова.
— Енот!
Он оглянулся на парня в фартуке. Тот как раз опустил на лицо такую же хренотень, которую носила на лбу Медовая. Странное зрелище, как будто человеку имплантировали кусок механизма: на левом глазу был большой круг с несколькими стеклами разного размера и цвета. На правой стороне сейчас с жужжанием выдвинулся вперёд небольшой окуляр. — Ты в механике, точных науках разбираешься? Или в химии, физике?
— Чего? — Енот непонимающе посмотрел на Фроста.
— Да ничего уже, ладно. Потом поговорим. — И он отвернулся, подойдя к той неприятной даже на вид штуке, в которой ковырялась Файри. Штуковина напоминала выпотрошенную курицу без головы, вот только у куриц крылья не бывают такой длины и не напоминают больше щупальца.
Сзади чуть зашипело, и круглая пластина дверного люка отошла в сторону, плотно прижимаясь к стене. Из проема выглянул Ган, взъерошенный, измазанный маслом, в рабочем комбинезоне и в красном платке с лиственным узором на голове.
— О, здорово, брат, заходи. — Он подвинулся, пропуская Енота. Люк зашипел, вставая на место. Оружейник прошел к своему металлическому верстаку, приглашающе кивнув гостю. Тот осмотрелся, надеясь увидеть Медовую, и немного расстроился, поняв, что её нет. Зато можно было спокойно переодеться, не думая о том, что она увидит, какой он неказистый и насколько отличается от подтянутых чистильщиков. Ему и в голову не пришло, что на фоне ребят Мерлина тот же Ган смотрится не особо хорошо. Несмотря на худощавость, у оружейника было заметна четко намечающаяся «мозоль» на животе, а худые и жилистые руки не были облеплены узлами мышц.
Пока Енот переодевался, аккуратно положив одежду на край верстака, Ган суетился в одном из углов. Старательно насыпал в стеклянную емкость, подозрительно похожую на одну из больших колб Фроста, каких-то листьев. Залил её водой из большого металлического бидона, стоявшего на не совсем чистом полу, кинул несколько кусков буроватого комкастого домашнего сахара. Достал с полки конструкцию из двух тонких металлических полосок, соединенных между собой и с болтающимся проводом, оканчивающимся вилкой. Воткнул её в розетку и загрузил в емкость.
— Ты ел, Енот? — Ган повернулся к нему, доставая мятую сигарету без фильтра из-за уха.
— Неа, не успел. Сначала сидел у палатки… — Он вспомнил тонкую тёплую Медовую, закинувшую руки ему на плечи, и вздохнул. Помотал головой, отгоняя воспоминание и надеясь, что скоро её увидит. — Потом к начальству пошёл и все, не успел.
— Ничё, брат, это мы сейчас поправим на раз. — Оружейник, насвистывая что-то под нос, залез на ту же полку, откуда взял непонятную конструкцию. Которая сейчас, медленно, но верно, каким-то макаром превращала воду в кипяток, исходя пузырьками. Достал оттуда завернутую в чистую тряпку буханку хлеба (Енот отметил про себя, что хлеб городской, пекли в пекарне у ворот), высокую металлическую банку и кусок домашней колбасы. Положил все это на верстак, вернулся к полке, мимоходом отключив шнур из розетки и накрыв емкость, парящую и булькающую, крышкой. Которая, на удивление гостя, оказалась круглым фильтром от противогаза, похожим на те, что входили в комплекты, выдаваемые рудничной страже. Вытащил с полки тесак абсолютно изуверского вида, длиной с половину руки Енота, с хищным клювом на конце, зазубренной спинкой и четкими линиями гравировки по всему лезвию.
— Сейчас чаем побалуемся. — Ган наломал хлеб крупными кусками, накромсал колбасу и смачно вбил нож в банку. Быстро прорезал крепкую жесть так, как будто это был картон. Вывалил на пластиковую тарелку из хозяйства Мамачоли тушенку (конскую, как верно определил Енот). Достал две светлые металлические кружки и ещё сахару. — Ну, как-то так. Ты, братишка, прости, чем богаты, так тем и рады.
— Смеешься? — Парень проглотил слюну, невольно образовавшуюся во рту. — Самое то твоё «чем богаты», когда есть хочется.
— Ну, так давай налетай. — Ган выпустил сизую струйку, прищурился, когда дым зацепил глаз. — И вот ещё чего…
Откуда-то из глубин комбинезона возникла серебристая фляжка без чехла. Оружейник открутил крохотную крышку, и в две кружки полилась темная, пахнущая чем-то смолистым жидкость.
— Давай, брат, за упокой душ ребят и за то, что одним братом у нас стало больше. Не парься. Вернемся с задания, там по правилам за все и выпьем, это так, чтоб тебе чуток комфортнее было. Ну, вздрогнули.