— О, как… — протянул оружейник. — Силен у нас Кувалда, ничего не скажешь.
Со стороны параллельной улицы уже доносился высокий вой турбины «Жнеца».
Он вылетел раньше их «Скаута», разом загородив все свободное пространство впереди. Длинная высокая машина на четырёх мостах, с покатыми боками, острым, усиленным бампером и башней посередине. Из неё торчали спаренные автоматические орудия, вдобавок к ним были пристроены два обычных пулемета. На боковых пилонах, чуть выступавших в стороны, виднелись вытянутые хищные тушки с оперением на концах.
— Мерлиновский аппарат. В башне наверняка Варяг сидит! — крикнул ему Ган, стараясь перекрыть грохот турбины. — Он, братишка, и стреляет хорошо, и прется от этого, прям как ты от своего автомата после винтовки. Щас он этим говнюкам устроит такой халам-балам, что мама не горюй, вот увидишь!
«Жнец» плавно понесся вперёд, направляясь в сторону оседающих серо-чёрных клубов у южных ворот. Жук пристроился в хвосте, держась метрах в пяти. Тундра наклонился к люку механика и застучал по нему прикладом автомата. Металлический диск откинулся.
— На следующем перекрестке направо уходим, слышишь, Жучара?!
Шлемофон согласно мотнулся вперёд, и Тундра закрыл люк. Повернулся к остальным.
— Файри, где твой шлем вообще, а?! — заорал заместитель Капитана. Чистильщица похлопала по рюкзаку, висевшему за спиной. — Так одевай быстро, выпендрёжница! И не смей без команды огнём работать, ясно? Думаешь, не заметил, что ты опять опалилась вся, зараза?! Ещё раз костюм и перчатки не оденешь, накажу. Месяц в рейды ходить не будешь, оставлю на Базе, в трупах ковыряться. И за выздоравливающими парнями утки выносить, ясно? Так, десант, готовимся. Забрала опустили, держимся за мной, передвигаемся короткими перебежками.
— Енот, ты за Ганом, страхуешь его. Эй, Рыжий, ты идешь за мной, понял? Виннету, тебе понятно, что делать? И если валькирия будет излишне в бой рваться, разрешаю оглушить, связать и сдать Айболиту в медпункт. Всем все ясно? Сейчас выруливаем с перекрестка, Жук притормаживает — и прыжками с брони, под стены!
Броневик вписался в нужный поворот, оставив удаляющуюся громаду «Жнеца» в одиночестве, и понесся вперёд, где звучало стаккато выстрелов. У дороги, ведущей к Южному рынку, Жук резко сбросил ход, давая им возможность покинуть борт.
— Кто в башне, Тундра? — В динамиках шлема Енота, уже приведенного в боевую готовность, раздался голос Гана.
— Волхв.
— Лучше бы меня посадил, честное слово.
— Хорош трындеть, Ган. Пошли, ребята.
И они пошли, прикрываясь бортами медленно вкатывающегося на рыночную площадь «Скаута». А там царил ад.
Рынок у южных ворот был вторым по значимости и вполовину меньше центрального городского. Но и здесь хватало открытого и насквозь простреливаемого пространства. Сторонники Герца закрепились у двух трёхэтажек, стоявших в начале короткой, прямой улицы, выходившей как раз к воротам. Окна домов, заложенные мешками с песком, полыхали огнём карабинов, магазинных винтовок и однозарядных ружей. Енот вжался в стену, по которой вовсю чиркали рикошетившие пули. Ган метнулся вперёд, стараясь укрыться за перевернутой двухколёсной повозкой с плетеными бортами, и ему пришлось рвануть следом. Приземлившись в подкате, очень удачно, Енот осторожно выглянул, стараясь понять, что же происходит.
Подход к трёхэтажкам был защищен наспех сделанной баррикадой. Бетонные блоки, какая-то мебель, металлический хлам непонятного назначения, несколько фермерских телег были перевернуты на попа, скреплены тросами и толстыми мотками ржавой колючки из караулки стражи. Мятежники мелькали в редких прорехах этой кустарной, но очень добротно возведенной стены, паля во все, что движется.
С флангов стояли крупнокалиберные пулеметы, которые на слух определил Ган. Они были укрыты металлическими щитами, сработанными так же на скорую руку и грубо приваренными к станинам. Стволы то и дело изрыгали короткие очереди.
— Эх, и грамотный у них командир, зараза! — Оружейник матюкнулся сквозь зубы. — И когда успел так все сделать, кто бы сказал, братишка, да? Понятно, почему они так крепко тут вцепились, ведь не пройдешь ни хрена. Отсекают на раз-два любого, кто через площадь рванет. Ну, ничего, щас мы им покажем, почем килограмм счастья от чистильщиков… Глянь-ка, Енотище!