О многом можно знать, куда ни шло. Но о снах?
Такое возможно, если бы голос побывал в голове Густава. Но он успел побывать только в голове Эндрю. Прямо там, внутри. Оставив дикаря при этом в живых. Как и когда? Неважно. Если существовал способ поместить ключ в человека без вреда для его здоровья, значит, имелся способ извлечь его.
Но Густав не знал, как это сделать. Тут не помогли бы даже отмычки, потому что эта дверка была закрыта покрепче других. К этой дверке он имел всего лишь один ключ. Нажми на курок — и пещера Аладдина откроется.
Это будет ЕЩЕ ОДНА смерть, ещё одна невинная жертва, но, в конце концов, он же не человек, правильно? Какой-то вонючий дикарь из города. А терять свой корабль Густаву не хотелось. Корабль был для него больше чем дом. Больше даже, чем жизнь. Он был частью его существа. И если он к чему-то ещё искренне тянулся, то только к этой махине на шести колесах. Случись его потерять, и Густав погибнет. Просто умрет, упадет бездыханным.
Густав сильнее надавил на спину Эндрю, и тот начал тонко выть то ли от боли, то ли от страха.
Решись. Решись. Решись.
Левый глаз дикаря, обращенный к Густаву, бешено вращался в орбите. Густав накрыл его ладонью. Ресницы защекотали её. Вдохнул полной грудью. Навалился на Эндрю посильнее. Закусил нижнюю губу. Направил дуло как можно выше, чтобы не задеть то, что было в его затылке, под шрамом.
— Прости меня. Прости меня, если сможешь.
Он не знал, но точно такие же слова однажды сказал его отец, темной ночью, когда в их семье неожиданно появился корабль и талисман на серебряной цепочке.
— Прости.
Густав на секунду отвернулся. Нажал на курок.
Раздался выстрел.
Наступила тишина.
Андрея больше не стало.
Глава 6
Мягко открылись замки, отъехала дверь, впуская в сумрак корабля солнечный свет, и прозвучал спокойный голос:
— Выходи, если жив. Мне понадобится твоя помощь.
Марков, дремавший лицом к стенке, ошарашенно повернулся на звуки, беспардонно доставшие его из сладкого, становившегося все глубже и глубже сна. Он увидел темную фигуру Густава на светлом фоне дверного проема. Тот участливо поинтересовался:
— Нормально себя чувствуешь? Мне просто одному не справиться, там надо будет открыть резервуар с бензином.
— А, хорошо.
Марков потёр глаза и встал. Вроде бы ничего уже не болело, приступ прошел, и жизнь снова начала приобретать смысл. Многие могли бы поспорить с этим заявлением, поскольку считали, что жизнь потеряла любой смысл сразу же после Большого Взрыва. Но Марков был категорически с ними не согласен. И хотя он родился уже практически в новом мире, проведя детство в только что опустошенной и обезглавленной среде, он отлично знал прошлую историю человечества по рассказам своего деда. Кое-что добавили родители, некоторые вещи объяснили друзья и просто знакомые. А уж о картинках и видео говорить не приходилось.
Он знал настолько много о том мире, что мог не сожалеть о его потере.
О чем он действительно сейчас беспокоился, так это о лекарствах. За них можно было сказать спасибо не самому комфортному прошлому, а камни в почках, судя по тому, что против них изготавливались многочисленные лечебные средства, существовали в организме человека всегда.
Они иногда выходили из него естественным путём. Мелкое крошево. Но он представлял себе, что где-то там, в почках, сидит король-камень. Большой, шершавый, с гнилым перекошенным ртом. Иногда он недовольно ворочает своими неровными бугристыми боками, раздирая плотную и гладкую плоть почек. И тогда становится больно, очень больно.
Но не сейчас. Сейчас нужно помочь Густаву, чтобы он там ни задумал.
— Цистерны вон на том холме, вернее, они в нём зарыты. Ты иди к ним, а я сейчас подгоню корабль поближе, насколько это возможно. И да, вот, держи.
Странник дал Маркову пару железных арматурных прутьев, и тот пошёл к небольшому взгорку, на который он показал. Место это находилось поодаль от заправки и колонок и напоминало маленький корт для гольфа. Прямоугольная площадь оказалась залитой потрескавшимся бетоном, и в неё были врезаны две коричневые ржавые крышки. Марков взялся за кольцо на одной из них и несильно подергал, чтобы не спровоцировать приступ.