— Сколько я провалялся тут?
— Часов двенадцать.
— Вот блин. — Густав поворочал затекшей шеей.
— Ну да. Я уж боялся, что ты в коме или вроде того. Извини, что не оттащил тебя в укрытие, просто сил не хватило, ты тяжёлый. Я сходил в аптеку и набрал там пакетов, но ночью разыгрался маленький шторм, и это мало помогло. Тогда я притащил кусок фанерного стеллажа и накрыл им тебя сверху. Единственное, что я смог сделать. Но это получше пакетов.
— Да уж.
Густав с омерзением отлепил мокрые штаны от ноги. Все тело внезапно зачесалось, как будто он не мылся целый месяц. Но теперь придется обходиться без купаний гораздо дольше, потому что в корабле остались все его вещи. Мыло, пара больших бутылей с шампунями и даже его любимая синяя мочалка с мультяшкой.
Теперь у них с Марковым вообще ничего не осталось. Ни еды, ни питья, ни средства передвижения. Все перешло к городским ублюдкам. Абсолютно все, кроме пистолета, рюкзака и талисмана. Ещё был ключ из головы Эндрю, но Густав надёжно спрятал его под стелькой ботинка с самого начала, и никто из парней Бояра не догадался пошарить в столь интимном месте.
Он поднялся. Голова кружилась, и все тело дрожало от слабости и холода. Солнце с ясного неба пригревало достаточно сильно, от одежды даже шёл лёгкий пар, но внутри странника точно сидела небольшая глыба вечного льда. Неприятное чувство, напоминавшее то, когда наступает болезнь. Густав всеми силами не хотел болеть. Только не сейчас.
Сейчас ему нужно быть здоровым. Даже здоровее, чем он был раньше. Потому что просто так корабль не вернуть, придется потрудиться. А трудиться с температурой и лицом, по которому прошелся коваными сапогами небольшой армейский взвод, абсолютно нереально.
На обветренном фундаменте из красного и белого кирпича лежали пистолет и рюкзак. Марков не стал разбирать вещи странника, но положил их на просушку. Густав это отметил, сделал маленький пунктик в своей голове. Из подобных мелочей обычно строится образ человека. И пока что образ Маркова не вызывал у странника особых опасений. Напротив, Густав все больше и больше проникался к нему симпатией. В конце концов, оказаться одному в незнакомом городе гораздо хуже, чем с приятелем. Пусть и не закадычным.
Густав расстегнул рюкзак. Оттуда пахнуло неприятным запахом нагретых солнцем слежавшихся мокрых вещей. Пожитков там хранилось немного, но все по делу. Фонарь, нож, кусок прочной и мягкой веревки из металлического волокна. Отмычки во внутреннем кармане, там же складной стаканчик. На самом дне лежали какие-то разбухшие от дождя бумажки. Густав аккуратно собрал эту желеобразную массу в комок и выбросил.
Во внешнем клапане имелся механический компас (и это хорошо, так как электронный умер бы под таким дождём) и герметичная пачка крекеров.
Странник распечатал крекеры и разделил их примерно на две равные части. Себе высыпал на рюкзак, а те, что остались в пакете, отдал Маркову.
— Я не хочу есть.
— Придется их слопать, — сказал Густав. — Или возьми их себе, распихай по карманам.
— Как скажешь.
Марков послушно съел один крекер, а остальные довольно быстро разлетелись по его одежде, немного пострадавшей после встречи с городскими жителями.
Когда с печеньем было покончено, Густав попросил старика помочь ему раздеться. В одежде, мокрой и противной, не существовало сейчас никакой необходимости. Правда, пришлось немного разрезать ворот толстовки и майки, чтобы через них без боли прошло распухшее лицо. Когда одежду разложили для просушки, Густав тут же взял пистолет в руку.
— Самое страшное — быть застигнутым врасплох голым. Все равно что ты сел посрать, а на тебя наткнулась голодная семейка мутов.
— Вряд ли кому-то захочется лакомиться твоим дерьмом, ты уж извини, — сказал Марков.
— Это как посмотреть. Задница у меня весьма симпатичная, не находишь? — Странник повернулся к старику спиной, и тот брезгливо простонал. — Не нравится? А мне нравится. Правда, с лицом она смотрелась куда лучше. Ты бы тоже разделся и просушился.
— Да я не мокрый. Я присматривал за тобой из-под навеса.
— Отлично. — Густав мысленно зачеркнул пре-ды-дущую галочку в своей голове и поставил новую. — Ты не перестаешь меня удивлять своей заботливостью.
— Мне не было смысла сидеть рядом с тобой под ливнем. Я взял пистолет и всю ночь смотрел за тобой. Этого достаточно.
— Ладно, ладно, верю.
Густав махнул рукой и замолчал. Примерно через час его одежда и вещи просохли.
Вместе с Марковым они решили идти на запад и постараться найти хоть какие-то следы Бояра в этом городе. Наверняка о нём тут знали. А если знали, то и могли сказать, где он живет со своими бойцами. Густав был полон решимости выведать все и даже больше у первого встречного, который сможет говорить на иньере.