— Будь ты сейчас в моей общине, тебя бы казнили! Привязали бы руками к одной машине, ногами к другой и разъехались бы в разные стороны. Но отъезжали бы медленно, чтобы ты почувствовал боль. Почувствовал, как твой кишечник распрямляет свои кольца, а позвоночник держится лишь за счет немыслимого натяжения хрящей. Ты бы чувствовал такую адскую боль, что свихнулся бы. И даже не смог бы закричать, потому что твои легкие оказались бы сдавленными грудной клеткой. А потом бах, — и нет Густава. Есть Густ и Ав. Две части. И мы бы прокатили тебя по этой земле, которую ты облил невинной кровью по двойному тарифу. Хорошая забава?
— Отличная.
— Да, отличная. — Марков приблизился к Густаву вплотную, и тот почувствовал тошнотворный запах нечищеного рта и прелой мочи. Впрочем, из его собственного, наверное, воняло не лучше. — Но пока мы с тобой в одной связке, ты и я, помнишь? Поэтому нам нужно беречь друг друга. Только я тебе клянусь, слышишь, клянусь тебе, что никогда не забуду твой поступок. И всегда буду знать, даже во сне, что если какой-нибудь голос вдруг скажет тебе, что у меня в яйцах вечный запас пресной воды, то ты без раздумья кастрируешь меня.
Густав отлично различал крупные поры на коричневом от загара мясистом носу Маркова и видел, как воинственно начинают раздуваться его ноздри. В густых бровях блестели бусинки пота, а морщины на лбу стали бездонно глубокими и на удивление ровными, практически параллельными. Он аккуратно отцепил руки старика от себя, одернул футболку и сказал:
— Твоё дело — верить мне или нет. Но я не из тех, кто бросается своими людьми. Закроем эту тему и пойдём дальше, ладно?
Старик смотрел на Густава. Морщины на лбу не разглаживались, но из глаз исчез мерцающий огонек ненависти. Теперь он мыслил разумом, а не эмоциями. Или близко к этому.
— Ладно. Но я не забуду, — сказал он тихо.
Глава 10
— Что здесь написано, можешь прочесть?
— «Тополевы. Не входить, будем стрелять».
— Тополевы? Это фамилия?
— Похоже, что да.
Марков и Густав стояли перед большими воротами, на которых зелёной краскою кто-то нарисовал аршинные буквы. Ворота эти преграждали вход во двор, состоящий из трёх девятиэтажных домов, расположенных под углом друг к другу. Вся территория была обнесена двухметровым забором из железных, окрашенных примерно год или два назад панелей. В некоторых местах их сорвали, но вместо дыр на улицу смотрела пусть и кривая, но крепкая кирпичная кладка.
Густав прошел бы мимо этого места, если бы не голоса и… общая ухоженность строения.
Они забрели уже достаточно далеко на запад и, судя по всему, оказались в районе новостроек, на окраине Тисок. Все дома, мимо которых они шли, были когда-то хорошо отделанными. Большинство из них окружали заборы — некоторые сплошные, некоторые из ажурных прутьев, так сказать «под старину».
Многие составляющие былого величия и свежести исчезали со временем, например части секций заборов, пластиковые стекла или номерные таблички с домов. Но все же именно здесь страннику казалось уютнее всего. Тут город был похож на милую тетушку с горячим ужином, которую Густав видел на обложке одной детской книги. Даже бордюр тут был выкрашен в белый цвет, хоть и порядком выцветший со временем. Тем не менее странник ощущал себя здесь как-то спокойнее. Определённо тут должны были жить люди, которые умеют думать. Не муты, а обычные городские жители. Хоть и дикари.
Густав кулаком постучал по воротам. Раздался глухой звук, как будто он бился головой в пустую бочку. Послышались осторожные шаги, и кто-то остановился по ту сторону.
Странник тоже замер, внимательно вслушиваясь. Но ничего не происходило. Тогда он постучал ещё раз. И только после этого раздался вопрошающий мужской голос, но Густав при этом не понял ни слова. Он посмотрел на Маркова, и тот утвердительно кивнул в ответ:
— Он спрашивает на русском.
Марков сказал несколько слов на незнакомом, но четком и ясном языке, в котором промелькнуло только одно знакомое Густаву: «иньера». За забором кашлянули и затем неуверенно спросили уже на иньере, как будто с большой осторожностью собирая предложение в единое целое:
— Кто вы такие и что вам от нас надо?
— Мы странники, — ответил Густав.
— Где ваш корабль?
— Мы его потеряли и остались без еды и воды.
— Где вы его потеряли?
— Это неважно. — Всего пара вопросов, но Густав уже начал терять терпение. Разговор с дикарем выходил не столь гладким, как он себе это представлял. — Нам бы поесть и попить. Или хотя бы скажите, где тут можно раздобыть чистой воды?