Густав обернулся и тихо спросил у Семена:
— Это точно доктор?
— Ещё бы!
Доктор перестал возиться с бутылкой и обратился к Густаву:
— Вы, как я понимаю, наш новый брат? Странник?
— Да, Густав.
— А я доктор Шомов. Присаживайтесь на кушетку.
Доктор улыбнулся и, блеснув голубыми глазами на широком загорелом лице, ушёл куда-то в глубь квартиры, то и дело поднося синий пузырек к носу. Густав сел на обитую черным, лоснящимся кожзаменителем кушетку и огляделся. Все тут было в принципе неплохо обустроено. За полузадёрнутой белой ширмой скрывалась кухня, которую доктор, судя по всему, переоборудовал то ли в смотровую, то ли в операционный зал. Густав увидел там стол, кресло, несколько солнечных ламп, пару хромированных ящичков для инструментов и ещё несколько непонятных ему вещей.
В приемной, кроме натуральных пособий, лампочки, горящей белым светом, и кушетки, больше ничего не было.
Вернулся доктор, уже без бутылки, но на этот раз в резиновых перчатках.
— Итак, вы странник. Давно путешествуете?
— Всю жизнь.
— Замечательно! Наверное, геморрой, больная спина, недосыпание, воспаленная простата, ноющие суставы?
— Ничего такого нет, я слежу за собой. Следил. Пока не наткнулся на одних серьезно настроенных парней…
— Верю, верю, с виду вы весьма крепкий. И они вот так разукрасили вас? Бояр, как я слышал?
— Точно, он.
— Ну. Я имел дело с этим господином. Неприятная личность, надо заметить.
Доктор подошёл ближе, наклонился и бесцеремонно раздвинул веки Густава, чтобы осмотреть глаза. Странник тихонько вскрикнул от боли.
— Так. Небольшое кровоизлияние в левом, но ничего страшного. Нос болит?
Густав даже не успел ничего сказать, как цепкие пальцы ухватили его за нос и дернули туда-сюда. На этот раз боль оказалась более сильной, и восклицание не удалось сдержать.
— Болит. Но он цел, не сломан. Так. Челюсть тоже на месте. Так. Небольшое сотрясение мозга, скорее всего. Голова кружилась, тошнило?
— Я два дня шёл по дикой жаре и ничего не пил, кроме собственной мочи. Как думаете, тошнило меня?
Доктор Шомов усмехнулся:
— Моча — это сильно. Уважаю уринотерапию, когда она спасает жизнь. В вашем случае, видимо, так и было. Ну что, заключение моё таково: ничего страшного. Я дам вам пакет с охлаждающим веществом. Надавите на него посильнее и встряхните. Потом приложите ко лбу, глазам, затем на губы, голову. Короче, как будете чувствовать, что совсем уж холодно, перекладывайте на следующее место. Холодные компрессы ещё никому не вредили. Действовать такой пакет будет часа два, поэтому не засыпайте. Если начнёт клонить ко сну, снимите с лица. Понятно?
Густав кивнул, так как ничего не мог сказать — ловкие и сильные пальцы доктора зачем-то полезли к нему в рот.
— Зубы тоже в порядке. Не сломаны, не сколоты. Странно для странника, простите за каламбур. Вы же не отличаетесь праведной жизнью. Пьете, курите, нерегулярно едите.
— Я не такой, как вы считаете.
Густав поднялся, давая понять, что пора уходить, но доктор Шомов не хотел его отпускать.
— А какой же вы?
— Нормальный. Не курю, пью… пил только кофе. Все странники, с которыми я общался, мало подходят под тот образ, что вы себе придумали.
— Я не придумывал, я лечил пару таких. — Шомов скрестил руки на груди. — Кофе, говорите? Бог ты мой, в Тисках его почти нет. Я однажды пробовал этот напиток, его дарует нам отец Захарий после исповеди, в награду за очищение. И только из-за одного его вкуса мне хочется пойти к нему и исповедаться ещё раз. Но это невозможно.
— Почему?
— Только раз в три года разрешено, — пояснил Семен. — Доктор, может, дадите моему другу компресс и он пойдет спать? Последние несколько дней у него были нелегкими.
— Ах да, конечно!
Шомов встрепенулся, сходил в соседнюю комнату и принес прозрачный пакет, наполненный кристаллами, похожими на крупную соль.
— Там внутри активатор. Надавите посильнее, и пойдет реакция. И не держите слишком долго, а то простудите голову!
— Спасибо, доктор. — Густав улыбнулся, пожал руку в перчатке, которая только что побывала в его ротовой полости, и они вместе с Семеном вышли на улицу.
Наступал вечер. Повсюду медленно загорались солнечные фонари. Их натащили со всего города, и они не отличались похожестью и стройностью композиции, но функцию свою выполняли на ура. Особенно страннику понравились фонари, размещенные на заборах, возле охранников. У них имелся широкий козырек-батарея с отражателем, и довольно-таки сильный поток света освещал смотровые пункты и территорию около них. Дети уже исчезли с улиц, взрослые тоже. Лишь со стороны огорода шли трое жильцов с садовыми инструментами на плечах. Они о чем-то оживленно беседовали.