Густав широко улыбнулся. В его голове уже промелькнул сценарий, как он перехватывает ружье, ставя его в упор к груди Игоря, и нажимает на курок, всаживая пулю прямо в его разрывающиеся от крика легкие. Но при всей своей ловкости странник не смог бы уйти от остальной охраны, а место возле ворот простреливалось с вышек просто отлично, если, конечно, за безопасностью приглядывали хорошие стрелки. Проверять их умения на себе Густаву не хотелось.
Именно поэтому он заставил себя улыбнуться ещё шире и сказал:
— Я не знаю зачем, но я знаю куда. Меня попросил Семен подойти к нему. Сейчас он где-то за забором, в правой стороне.
— А, Семен. Охотник, да? Такой дружелюбный паренек? — задумчиво спросил Игорь, вопросительно подняв левую бровь.
— Да, именно он, — поддержал Густав странную игру. К чему эти расспросы, если Игорь и так прекрасно знает всех, кто живет в семье?
— Ну, тогда проходи.
Игорь вытащил дужку замка и распахнул одну створку, придерживая её ногой. Густав шагнул вперёд, но внезапно дуло ружья переместилось и встало перед странником на уровне живота.
— Что ещё?
— Вы же вместе с Семеном живете? — спросил Игорь, невинно распахнув глаза.
— Да. И что?
— Просто так спросил. В наше время, знаешь ли, сложно найти себе пару. У меня вот жена и прекрасная дочка, которая знать не знает ни о каких сраных странниках. Она проживет счастливую жизнь, и я все сделаю для того, чтобы так оно и было. Я даже надеюсь, что она застанет расцвет новой цивилизации, мир с чистого листа. — Игорь легонько качнул ружьем, стукнув Густава по ребрам. — А вот о чем мечтаешь ты, гомик? Как бы засадить своему дружку-охотнику, пока тот спит и видит тебя во сне голым?
Густав застыл, сжав кулаки. Игорь криво улыбался, но ружье не убирал, видимо ожидая ответной реакции странника. И уж тогда бы он позабавился. Тогда бы он применил всю данную ему власть, исполнил бы обязанности, возложенные на него Богом (так сказал отец Захарий), и этот задирающий нос странник, думающий, что он лучше их всех, вместе взятых, будет лежать с выпущенными наружу кишками.
Но странник уже понял правила игры. Поэтому он молча, аккуратно убрал ружье с пути и вышел за ворота. Там обернулся и сказал:
— Если я что-то делаю и о чем-то думаю, то так угодно Богу, не правда ли? И если Ему будет это не по душе, то я прекращу думать и делать неугодное Богу. Так вот, этот момент ещё не настал. А пока что можешь быть спокоен за себя, за меня и за свою дочку.
Густав сам закрыл ворота, оставив Игоря в недоумении, с полуоткрытым ртом. Охранник так и не понял, что ответил ему Густав, но в словах странника явно звучало что-то про Бога. Стало быть, он был в этом прав. Или нет? Игорь дернулся вперёд, чтобы догнать странника, но остановился. Черт с ним. Ещё будет время с ним разобраться.
Оглядываясь по сторонам и прислушиваясь, странник шёл вдоль забора, со злостью обрывая растущую на обочине высокую траву. Он принял правила игры, да, переступив через себя, но принял. Но эта игра скоро закончится. И тогда Густав начнёт свою. В которой будут уже совершенно другие законы. И, он был уверен в этом, кое-кому скоро расхочется играть в любые игры.
Глава 17
Густав свернул за угол и почти сразу же увидел Семена и группу людей. Они находились метрах в двадцати от забора, сгруппировавшись вокруг какого-то предмета, и о чем-то совещались. Странник свистнул, махнул рукой и направился к ним.
Когда-то здесь было что-то вроде спортивной площадки. Ещё дальше располагалось большое поле с двумя железными рамками на обоих концах. Вокруг него, кольцом, тянулась потрескавшаяся дорожка из какого-то упругого материала. На взгорке, словно на трибуне, были понатыканы различные железные конструкции, среди которых Густав узнал и турники, и лестницу, а много чего не узнал вовсе. Тем более, что время не пощадило железо и основная масса спортивных снарядов выглядела удручающе — потрескавшаяся краска, гнутые, изломанные трубы, целые колонии ржавчины и прочие прелести.
А вот то место, куда шёл странник, когда-то занимала детская площадка. Очевидно, часть её перенесли в периметр двора, а часть осталась здесь. Качели с пустыми цепями, без сиденья, лабиринт из низких труб, заросшая буйным сорняком песочница — вот и весь комплекс для цветов жизни.