Густав положил руки на ноющую шею.
Из шлема доносились какое-то бульканье. Он поднял его и прислушался.
— Ты где, странник? Эй, Густав, где ты, ответь! Алло! — кричал из микрофона Семен.
Густав перевернул шлем и, не надевая его, как можно спокойнее сказал охотнику:
— Я тут, все в порядке. Поезжай прямо по дороге, только чуть дальше, за поворот, мне нужна небольшая помощь.
Глава 20
Первое, что увидел Густав, был кусок окровавленной кожи со спутанными черными волосами, прилипший к плащу Семена с левой стороны, почти под лацканом. Он подъехал, гордо выпрямив спину, словно вместо позвоночника у него был титановый стержень, и подняв забрызганный кровью же защитный экран шлема, как забрало.
Одно крыло его аппарата треснуло, и в нём застряло тоже что-то малоприятное, кровоточащее — Густав не стал уточнять, что именно.
— Все нормально? — спросил Семен, спрыгивая с машины.
Амортизаторы квадроцикла мягко качнулись с сочным звуком, все же, что ни говори, охотники содержали их в идеальном порядке.
— Да. Просто попал тут в историю, с собаками этими, и не смог удержать квадроцикл.
— Споткнулся что ли? — усмехнулся охотник. Он только сейчас заметил на себе кусочек мута и щелчком попытался сбросить его. Это получилось с третьего раза.
— Вроде того. Не поможешь с квадроциклом?
Густав заглушил двигатель, и вместе они поставили машину на все четыре колеса. Странник мельком осмотрел квадроцикл, но никаких повреждений, кроме отлетевшего, но целого, благо оно было сделано из пластика, ветрового стекла не обнаружил.
Семен с хрустом расправил плечи и снял шлем. Его волосы оказались мокрыми от пота, взъерошенными, но вот глаза счастливо блестели. Если бы Густав не знал точно, то подумал бы, что охотник где-то выпил не меньше бутылки крепкого алкоголя. Но, судя по всему, Семену было хорошо и без этого. Мутов день подарил ему ни с чем не сравнимое наслаждение.
«Интересно, а что бы он сделал, окажись в моей ситуации с собакой? — подумал Густав. — Убил бы её, не задумываясь? Вцепился бы в глотку? Или нет, нет, все не так. Семен вообще не допустил бы подобной ситуации. В первую очередь он застрелил бы двух, а то и трёх кобелей. Потом мимоходом задавил бы щенят и вряд ли после этого встретился с их мамашей на незабываемом свидании. Он просто прикончил бы её, вот и все, никаких тебе вопросов, обжигающего взгляда и длинных клыков. Мертвые не умеют скалиться».
— Значит, все у тебя в норме? — ещё раз спросил Семен.
— Да. Ты закончил с мутами?
— Почти, — сказал Семен.
— Почти? Это уж точно, ты только посмотри!
Густав показал на дорогу. По ней, размахивая руками, к ним бежал мут. Небольшого роста, плотный, но с очень тонкими и непропорциональными конечностями. Он родился с чересчур развитой заячьей губой, и щель, которая шла ровно посередине его лица, уходила далеко вверх, расщепляя передние зубы, десну и нос почти до бровей.
Он был одет в какие-то тряпки, а на каждом его запястье болталось по галстуку. Мут что-то кричал и всем своим видом показывал, что настроен очень серьезно.
— С ними никогда не закончить, — резюмировал Семен.
Он подскочил к квадроциклу, вытащил винтовку и быстро прицелился, ведя мушку вслед за бегущей фигурой. На мгновение он ускорил своё движение, опередив бег мута, и выстрелил. Пуля попала точно в цель, бесцеремонно прервав траекторию направления мута, вошла ему в шею и с багровым фонтаном вышла сзади. Мут подскочил на месте, ноги, ещё продолжавшие бежать, ушли вперёд, а туловище отбросило назад.
Густав поморщился.
— Настойчивый, да? — сказал Семен, поднимая ещё дымящуюся гильзу с асфальта.
— Агрессивный какой-то.
— Я убил его жену.
— Кого? — изумленно спросил Густав.
— Жену. Тварь с вытянутыми сиськами. Он её прикрывал, а я его пожалел, дурак, ей же прямо промеж сисек засадил из дробовика. Видимо, любил он её.
— Думаешь?
Семен внимательно посмотрел на странника, а потом вдруг расхохотался:
— Да ладно, не делай вид, что поверил мне! Ну какая любовь! Это же муты, они хуже животных, твари без души и дома! У них нет никаких чувств.