Густав привязал один конец за толстую квадратную ножку, другой сбросил вниз. Затянул потуже лямки рюкзака, спрятал нож и полез в подвал. Старуха при этом что-то жалобно воскликнула, видимо недовольная тем, что опять осталась в одиночестве, но на неё уже было не времени.
Спуск оказался делом непростым. Ворс и пыль из ковра настойчиво лезли в нос, а ладони постоянно норовили соскользнуть. И тут действительно помогли грубые узлы, на которые странник становился ногами или за которые цеплялся, как за спасительные ограничители. Он прополз по канату примерно полпути, и на оставшуюся часть у него просто не хватило терпения — разжал пальцы и довольно ловко приземлился на ноги, правда получив в полете одним из узлов веревки по лицу.
— У меня нет фонаря, поэтому светить будешь ты, — сказал он Семену.
Тот кивнул и начал с того, что осветил ту самую дверь, из-за которой тянуло холодной сыростью.
Большая часть подвала скрывалась в темноте. Тем не менее Густаву удалось заметить, что пол здесь земляной, хотя кто-то и вытоптал землю до состояния твердого асфальта и на ней явно различались следы множества ног. Семен просто не мог наделать здесь такое количество отпечатков, и уж точно не он являлся автором следов голых ступней.
Густав взялся за ствол дробовика и повел лучом фонаря по стенам. Они были кирпичными, темными от времени и в подтеках от сырости. Кое-где виднелись размашистые надписи на русском языке, а в правом дальнем углу стоял покрытый пылью и паутиной вентилятор, грустно опустивший сетчатую голову.
— Здесь явно кто-то живет, — сказал Густав. — Или жил.
— Живет, — уверенно сказал Семен. — Кто-то решил тут от нас спрятаться, я Богом клянусь.
— Андрей?
— Похоже, что нет. Но как знать, вдруг мы найдём тут Божьих детей, которые, помимо бескорыстного ухода за старухой, ещё и занимаются чем-то пристойным?
— Вряд ли, — сказал Густав.
— А давай посмотрим.
Луч фонаря опять уперся в маленькую дверку, они переглянулись и двинулись к ней. По мере приближения запах сырости исчезал, а вот ветер, вернее, что-то похожее на сквозняк, то усиливался, то пропадал.
Семен вышел вперёд, ногой подцепил дверь и открыл её до конца. За ней оказался узкий коридор с низким потолком, а в конце него виднелась ещё одна дверь.
В коридоре не было ничего интересного, кроме закопченного потолка, поэтому они быстро прошли его и вышли через опять же незапертую дверь в довольно большое помещение с колоннами.
— Что за мать твою? — сказал Густав. Здесь было прохладно, если не сказать холодно. Ещё немного, и изо рта пошёл бы пар.
Помещение действительно было большим, высотой в два человеческих роста, а по площади… Это не поддавалось определению, потому что фонарь не светил так далеко. По крайней мере, впереди было ещё метров двадцать, а то и двадцать пять свободного пространства, теряющегося в многочисленных граненых колоннах, подпирающих потолок.
— Куда мы попали? — спросил странник.
— Без понятия, — сказал Семен.
Их шаги негромким эхом отдавались в помещении. Дышать было легко, особенно после дикой жары там, наверху. Они шли между колонн, как заблудившиеся дети в каком-то таинственном каменном лесу из злой сказки. Пол здесь уже был бетонным, и кое-где валялись ржавые железки неизвестного назначения. Густав поднял одну, и при внимательно рассмотрении это оказался перекрученный металлический уголок со следами оторванного крепления. Зачем он был нужен и как тут очутился — оставалось загадкой.
Наконец они достигли конца помещения, где обнаружили ещё три двери и большие короба сплит-системы, размещенные практически под потолком. Именно они генерировали тут свежий воздух и кондиционировали довольно большое помещение. И, что самое удивительно, система пребывала в рабочем состоянии — неторопливо гудела, мигала тусклыми лампочками, и легкие бумажные полоски бодро развевались от потока воздуха, выходящего из них.
— Опять. Я ненавижу двери, — сказал Густав. — Сегодня с ними просто какой-то перебор. Что на них написано?
— Тут по-русски, — ответил Семен, водя фонарем по табличкам. — Директор, бухгалтер и заводские помещения. Это на последней.
— Что такое «бухгалтер»?
— Если честно, я и представить себе не могу, — сказал Семен. — А ты знаешь, что такое «директор»?
— Вроде начальника, хозяина, да, я слышал. Есть у меня один приятель, Крек, он держит гостиницу для странников. Так вот он называет себя директором и живет в комнате, на которой нарядная табличка «Директор» и черным маркером под ней ещё криво приписано «Крек». Очень смешно выглядит.