— А Вертикаль упала сама?
— Ей много лет.
Журналистка потеряла к эксперту всякий интерес и кинулась вдруг к другому человеку. Этот человек только что вылез из машины, остановившейся у площади Белого вокзала. На нём была чёрная с желтым форма, а в руке зажат ремешок болтающегося шлема.
— Подождите! — закричала журналистка, а камера запрыгала за ней. — Вы?.. пару слов!
Она нагнала его и сунула микрофон в лицо.
— Пару слов, капитан Ледчек. Что вы почувствовали, узнав о гибели ваших товарищей?
Дюк Ледчек хмуро глянул в камеру, потом посмотрел на макушку маленькой журналистки, сплюнул в сторону и побрел прочь.
Джон выключил телевизор, отбросил от себя плед и диванную подушку, с помощью которых пытался уснуть. Плед упал на замусоренный пол.
Почему Белый вокзал? Наверное, потому, что поезда заполнены людьми, а не бездомными.
Сейчас безопаснее всего в Варварцах, Копейне, Стрелице — сплошь промышленных районах, лишившихся своего назначения и ставших прибежищем огромного количества бездомных. Пустынное метро под огромными ангарами, кирпичными заборами, бетонными коробками складов и гигантскими многокорпусными заводскими зданиями. Жилые дома — жалкие коробочки, заполненные мразью, дрянью и рванью. Прежде домишки были заселены рабочими, но часть их погибла во время бунтов, а другая часть убралась с глаз подальше и постаралась забыть о своей профессии.
Было когда-то жаркое времечко, когда признание себя рабочим завода равнялось самоубийству, и неважно, что производилось на том заводе: ткани, игрушки или вышитые абажуры для ламп.
Производство поработило человечество, и потому Производство было остановлено и догнивало теперь в развалинах, воняющих мочой и сырой цементной пылью.
Джон одевался медленно. Долго и старательно натягивал черную водолазку, выглаженные брюки. Нацепил узковатый в плечах бархатный зеленый пиджак и повязал шейный платочек.
Инструменты хранились в потертом, но очень благородном чемоданчике искусственной кожи. Раньше был другой чемоданчик, крокодиловой кожи, и он был намного удобнее, но сильно смущал клиентов, большинство из которых являлись ярыми борцами за чистоту и нетронутость окружающей среды.
Как ни тянуло Джона на встречу с богом, нужно было сначала справиться с работой в другом конце города.
Заказ поступил от давней его клиентки, мисс Эппл, живущей под Столишней в большом особняке, не без юмора названном «Ковчег».
Внешне «Ковчег» ничем не напоминал своего знаменитого предшественника, а изнутри был набит десятками бездомных и мелких животных. Мисс Эппл не признавала современных интерьеров и моду на все натуральное довела до абсолюта: по первому этажу её особняка натурально протекала небольшая речка, на втором этаже нужно было продираться сквозь малинник, а на третьем лежал снег и кто-то ворочался в сложенной из чёрных камней пещере.
По всем этим угодьям бродили, шлялись, гуляли и лазили обезьянки, мыши, пингвины, уточки с ржавыми спинками. Бездомные обретались этажом выше: в их распоряжение были отданы большие комнаты с подушечками, мисками и наборами игральных карт, нарисованных по мотивам старых фантастических сериалов.
Мисс Эппл отдала питомцам весь особняк, а сама ютилась в маленькой комнатке, соединенной с кухней, где постоянно варилось и строгалось что-то из питательных кормов.
Мисс Эппл внимательно следила за населением особняка и каждое животное, которое было чуть крупнее собаки, обязательно стерилизовала.
Для таких операций обычно вызывался ветеринар, а для операции на новом её питомце, найденном на улице и любовно отмытом, мисс Эппл пригласила Джона.
— У вас хорошая репутация, — слегка кокетничая, сказала она ему. — Вы умны, ответственны, пунктуальны…
Он действительно приезжал точно в срок. Минута в минуту, словно поезд, строго придерживающийся расписания.
Мисс Эппл встретила его, стоя на крыльце. В одной руке у неё была зажата рыжая собачонка, в другой — толстая морская свинка.
— Они захотели вас встретить, — простодушно объяснила она. — Мы очень рады видеть вас, доктор.
Джон улыбнулся престарелой леди, галантно принял у неё собачку и свинку и вошел в дом, где его тут же оглушили визги и клекот.
На берегу неглубокой речки сидела зелёная мартышка и мочила в воде песчаную мышь.