— И всем этим вы умете пользоваться? — уточнил Густав.
— Конечно. Мы умные. Я же говорил об этом. Мы не такие, как городские.
— Ладно, допустим, я понял, что вы стали жить сообществом, под землёй. Это удивительно, но, честно говоря, меня мало интересует. — Странник неловко улыбнулся. — Мне интересен ты в данном случае. И этот дом. И эта старуха. Что вас всех объединяет?
— Дом — точка выхода. Их много, очень много, по всему городу и даже за ним. Их построили люди, давным-давно, не мы. Эта женщина — старая и больная. Я должен ухаживать за ней. Она мне никто.
— Почему должен-то?! — воскликнул Густав.
— Я люблю людей, — просто сказал Фил. Он погладил сморщенную руку старухи, и та беззубо и блаженно улыбнулась ему в ответ.
— В каком это смысле любишь? — спросил Семен. — Жрать? Или трахать?
— В смысле любить. Я против насилия, боли. Она лежала в своем доме. Умирала. Сходила с ума. Наши хотели убить её. Я запретил. Никого нельзя убивать просто так. Её, вас, меня, никого. Я перетащил её сюда. Стал ухаживать.
— Понятно, — сказал Густав. — В этом мире твои взгляды на жизнь обречены на провал, Фил, вот что я могу гарантировать тебе с полной уверенностью. Как ты вернешься домой?
— Я не вернусь. Я ухожу. Из города.
— Но куда?!
— Куда угодно. Она совсем плоха. — Мут кивнул на старуху. — Пока я останусь с ней здесь. А потом уйду. У нас там слишком жестоко. Стало. Пришли новые муты, странные. Они научились убивать.
— Вот те новость! А ты чего ж не научился-то?! Тебя прикончат, не пройдешь ты и пары шагов, — просипел Семен. — Ты урод, понимаешь?
— Прекрати, — резко сказал Густав, но охотник успокаивающе поднял здоровую руку:
— Я не хочу его обидеть, странник. Мне хочется объяснить ему, с чем он столкнется там, наверху. Услуга за услугу, да?
— Слушаю внимательно, — сказал маленький мут.
— Ну слушай, слушай. Так вот, как только ты окажешься снаружи, пойдешь по асфальту или земле, не важно, на тебя будут смотреть люди. Злые люди из укрытий, для них ты будешь либо едой, либо развлечением. Им плевать, насколько ты их любишь. Ты никому не объяснишь, что в твоей дурацкой голове есть мысли и чувства, усваиваешь? Ты никому не нужен. Даже я, увидев тебя, не раздумывая, пристрелил бы.
— За что?
— Просто так. Как твои дружки-муты, которые прострелили мне плечо.
— Они защищали свой дом, — возразил Фил.
— Считай, что тут у каждого своё понятие о доме, — сказал Семен. — Вот у этого парня, который метко стреляет из пистолета, дом на колесах, представляешь? Он садится в него и едет. У меня дом — две комнаты на высоте тридцати метров. Ты наступишь в говно, и тебе выпустят кишки. И ты никогда не узнаешь, что это произошло потому, что это говно было чьим-то домом. Никогда. Улавливаешь?
— Да.
— Поэтому я бы не советовал тебе выходить наружу. Прижми жопу, останься дома.
— Назад мне пути нет. Я принял решение, — сказал Филя.
— Ты принял решение расстаться со своим мозгом, оказавшимся в твоей голове по какой-то нелепой случайности? Оригинально. — Семен рассмеялся.
— Не слушай его, — сказал Густав, глядя на маленького мута, который сникал на глазах, слушая доводы охотника.
Он ссутулился, его крохотные плечи, на которых не уместилась бы и зажигалка, ушли вперёд, взгляд погрустнел, и он больше не держал старуху за руку. Теперь он нервно щипал себя за широко расставленные пальцы, которых росло по шесть на каждой руке.
— Кого же слушать? — спросил Филя. — Вы лучше знаете внешний мир.
— Слушай себя. Во многом Семен прав, там, внизу, тебе было бы безопаснее. Но раз уж ты решил порвать со своим удивительным миром… а он действительно удивительный, я не знаю, есть ли ещё подобные общины мутов на этой планете, то тебе нужно приготовиться к испытаниям. Быть готовым, понимаешь? Будет сложно. Если хочешь, то я помогу тебе, отвезу в соседний город или ещё куда, ты же не прямо сейчас уходишь. Коли сложится, то смогу хоть как-то вернуть свой долг за спасенную жизнь.
— Спасибо. Посмотрим. — У маленького мута посветлело лицо. — Вам уже пора. Кровь. Плохо.
Густав посмотрел на Семена и действительно увидел кровь, проступавшую на повязке. Совсем недавно её не было, а теперь она быстро пропитывала ткань. Видимо, открылось кровотечение. Семен побледнел, глаза у него закатывались, на лбу выступила испарина.
Странник поднял его и тем же способом, что вел по коридору, потащил из дома. Маленький мут следовал за ними, осторожно неся дробовик с горящим фонариком и освещая путь, так как в остальном доме ламп не имелось.