— Ну, допустим. Что же это тогда означает?
— Здесь был Бояр. И они сожгли дом вместе с его обитателями, к тому же основательно запалив выход.
— Бояр? — Игорь задумался. — Он и его люди ненавидят мутов, это точно. Какое-то время они даже устраивали на них облавы, выслеживая их на свалке. Они думают, что муты мешают нормальной жизни людей, совсем как твой дружок охотник. Хотя, надо признаться, в этом плане я с ним согласен. Муты — это дьявольские твари, не Божьи создания.
— Тогда получается, они поняли, что мы нашли целое логово мутов, и решили от него избавиться раз и навсегда, уничтожив тут все огнём? Правильно я говорю?
— Выходит, что так. Только непонятно, как они узнали о том, о чем узнали вы, странник? — Игорь сощурился и внимательно посмотрел на Густава.
В ответ странник лишь пожал плечами.
Действительно, откуда ему было знать? Но факты говорили о том, что Бояр в самом деле появлялся здесь. Вот же незадача, корабль и странник разминулись той ночью, и последний даже не почувствовал близкого присутствия своего родного дома! Нелепая ирония судьбы и просто дурацкая случайность. И к тому же эти подонки забрали минимум две ни в чем не повинные жизни. Маленький добрый мут и выжившая из ума старуха — зачем было их убивать? Кому они могли причинить вред?
Странник четко представлял, как испугался Филя, когда к ним подъехал весь этот сброд.
Наверное, маленький мут думал, что это вернулся добрый дядя странник, но вместо широко улыбающегося небритого лица увидел некоего парня в шляпе, который любит убивать. Особенно мутантов. Особенно таких умных. Потому что хорошо давить тараканов по одному, но слаще всего найти их логово, расковырять, оторвать плинтус и раздавить верещащее месиво жестким незрячим ботинком.
Не получилось, не получилось у Густава выполнить своё обещание и забрать маленького мута из этого проклятого города. И поиски корабля теперь тоже откладывались…
Густав со злостью ударил кулаком в след от протектора.
— Я же мог вернуть корабль и остановить этих отморозков!
— В одиночку? — сказал Игорь. — Ты уже один раз имел возможность не отдавать корабль, но по-имели именно тебя. Что изменилось бы в этот раз?
— Моя ненависть помогла бы мне. Или я бы просто умер, меня бы пристрелили, но я хотя бы знал, что попытался.
— Никчемный героизм.
— А я уже устал, — сказал Густав, садясь прямо на землю и сложив руки на коленях. — Я устал так жить, но тебе этого не понять. У меня душа сейчас натянута, как струна, — кинь на неё яблоко, и разрежет на две части. Брось кусок мяса — порежет на ломтики. Вроде бы сила, да? Ан нет. Надави на неё, дерни пальцем — и порвется, лопнет. Дурацкое, дикое напряжение.
— Зря ты думаешь, что я тебя не понимаю. Отчаяние — глубокая пропасть. Ты пытаешься её обойти, но она такая длинная и бесконечная, что в конце концов, тебе надоедает и ты решаешься перепрыгнуть. Но срываешься и падаешь вниз. Я бывал в твоей ситуации, странник, и не раз. Упокойся.
Игорь протянул Густаву руку и помог ему подняться с земли.
— Просто ты должен принять решение, которое будет единственно правильным. Решить для себя, куда тебе идти дальше.
— А если и там и там — хреново? — спросил Густав.
— Выбирай то место, где хреновей, — просто ответил Игорь.
— Почему так-то?
— Потому что впечатлений больше. Ты неправильно себя ведешь, странник. Ты сильный, здоровый мужик. Тебе, казалось бы, жить и радоваться, но ты включаешь слабость и говоришь о своей душе, которая даже не может посметь вручить себя Богу. Сколько времени ты колесишь по земле? Четверть века?
— Около того.
— И нашёл ли ты за это время смысл жизни?
— Да, конечно, это мой корабль, дорога, горизонт…
— Стоп! — Игорь ласково и снисходительно улыбнулся, словно Густав говорил какую-то несусветную чушь. — Ты говоришь о том, что для тебя сейчас смысл жизни. После того как ты потерял корабль, правильно? А что было им раньше, смыслом этим? К чему ты стремился?
— Получается, что к дороге, к новым открытиям, ощущениям.
— Вот видишь.
Охранник отвернулся и зашагал к квадроциклу. Густав продолжал рассматривать следы, оставленные людьми Бояра. Он надеялся, что тот не располагает слишком уж большими человеческими резервами.
Он пошёл вслед за Игорем, на ходу надевая футболку.
— Ну, продолжай, скажи, что я вижу, по-твоему? — спросил он у охранника.
— То, что нет у тебя никакого смысла в жизни. Мой смысл — Бог. Единственный, других нет, все остальное — просто мои желания, потребности, мечты. Как и твой корабль или вот это шоссе, уходящее далеко-далеко вперёд. Это не смысл жизни, странник, нет. Это не то, за что ты готов беспрекословно отдать жизнь. Потерял корабль? Да и черт с ним, верну попозже! Вот как ты мыслишь. Но когда ты начнешь в реальности думать о корабле как о частичке себя, более совершенной, вот тогда тебе станет спокойно на душе. А на данный момент, вернешь ты его или не вернешь… Для тебя ведь есть сотни способов продолжить своё путешествие, не так ли?