— Почти. Ты сказал, что наш мир не исключение… а что, их много — миров?
— Забудь об этом, странник, не твоего ума дело. Если я расскажу тебе все, что знаю, твой разум просто не выдержит и зациклится на безумных для тебя мыслях. Самоуничтожится. Сейчас эти знания не играют никакой роли. Поверь, мне не нужно чего-то особого. Я просто хочу сыграть свою роль, не подвести.
— Боюсь, что тебе не удастся это сделать.
Густав засунул свой пистолет за пояс и взялся за револьвер Бояра двумя руками, взведя холодный курок. Он подозревал, что отдача будет довольно сильной, поэтому морально и физически подготовился к ней, чтобы револьвер не выбил ему зубы или не отлетел в лоб при выстреле.
Бояр, увидев эти приготовления, только махнул рукой и разочарованно щелкнул по шляпе. Раздался глухой звук.
— Если ты убьешь меня, ничего не изменится, странник. Поймав на строганину одну рыбу из косяка, ты не остановишь весь косяк. Это бесполезное занятие. Глупое и никчемное, лучше побереги силы.
— Я берег их уже достаточно долго.
— Ну, хочешь, я тебе ключ от корабля отдам? — Бояр медленно отвернул подол куртки и осторожно, двумя пальцами, вытянул из внутреннего кармана ключ от замка зажигания. Подбросил на ладони и положил на край пульта, до которого смог дотянуться. — Что, сойдет такая сделка? Все ведь по-честному, я — тебе, ты — мне. Уточнять, что именно ты мне, мы ведь не будем, и так все ясно?
Густав посмотрел на ключ. В мозгу у него бурлила круговерть сомнений, взбунтовавшаяся в голове, словно плохо перевариваемая пища в желудке. Информации, которой он наглотался, было столь много, и казалась она ему настолько невероятной, даже бредовой, что он просто не знал, как поступить дальше. Хорошо, когда в темной комнате вам дают фонарик. Вы просто зажигаете его и идете дальше. Но когда вместо этого кто-то предлагает вам в пользование целый завод по производству солнечных ламп дневного света, то это, по крайней мере, настораживает и делает вас уязвимым. Потому что по-прежнему ничего не видно, но при этом у вас вроде бы есть какая-то надежда, причем весьма перспективная.
Что делать? Что делать…
Странник качнул револьвером. Бояр дружелюбно смотрел на него.
«Вот сейчас я возьму ключ и уйду отсюда, — подумал Густав. — А что дальше? Выйду, скажу парням Бояра, что корабль снова мой, и уеду? Так не получится, так не пройдет. Тем более что Бояр непростой человек. Да и не человек он вовсе. Чего ожидать от улитки Легиона? Ничего хорошего. Может, спросить у него ещё о чем-то? Но о чем? Если он не сказал ни слова правды, то к чему тогда разговоры?» Густав и так уже жалел, что узнал слишком многое из того, чего знать не хотелось бы. Вполне возможно, что Бояр лгал, да, но зачем ему это? По всем признакам выходило, что он — улитка или что-то вроде того. Не важно, кем он себя считал, более сложным или менее противным, факт оставался фактом — он не человек. Все раны на его теле почти не кровоточили уже через пару минут, не заживали и приносили не такую сильную боль, какую следовало бы.
Он просто был частью, куском Легиона, принявшим форму человека. И если Густав сейчас оставит его живым, то в скором времени он обязательно захочет избавиться от странника. Легион своим появлением уничтожил человечество. Чего же им стоит найти одного странника, не самого ловкого и умудренного опытом?
Когда на кону стоит такой чудесный рассадник для пищи, то все средства для отлова медведки хороши.
Густав прицелился в голову Бояра. В живых его оставлять было нельзя. Сжечь, как коровьих улиток, было нечем. Но Густав рассчитывал пойти другим путём.
— Похоже, что мы не договоримся, — сказал он.
— Но!.. — воскликнул Бояр ровно в тот момент, когда свинцовая пуля мягко вошла ему в правый глаз.
Шляпа подпрыгнула у него на голове, и на стене расцвел алый цветок с черным пестиком-дыркой посередине. Бояр засучил ногами, что-то промычал и попытался встать.
Когда он это сделал, то его нога с простреленным коленом подломилась и он начал падать на Густава. Странник сделал шаг назад и успел выстрелить ещё раз, попав Бояру ровно в макушку. Пуля прошила ему голову, выбив все зубы с левой стороны, и вышла в грудную мышцу, порвав её на части.