Бояр забился в конвульсиях, разбрызгивая по полу кровь, судорога двумя волнами пронеслась по его телу, и он пополз к Густаву. Странник, уже привыкший к отдаче револьвера, которая оказалась не столь мощной, как он ожидал, спокойно прицелился и начал методично стрелять в голову Бояра, разнося её на куски.
Третий-четвертый, пятый-шестой, седьмой…
Последний патрон сделал своё дело. Бояр все ещё полз, загребая по полу окровавленными руками, но теперь на месте его головы было свекольное пюре вперемешку с тканью шляпы.
Он ещё существовал, мог двигаться и как бы жить, если иметь в виду традиционное описание этого понятия. На самом же деле Густав сделал из него бесполезный биологический организм. Не важно, мог он ходить или нет, главное, что странник лишил его лица. Буквально, вместе с головой и всеми важными органами восприятия и речи. Теперь, если это чудовище найдут его холуи, то именно они же и сожгут его или сделают ещё что-нибудь ещё более эффективное. Густав не сомневался в этом, потому что ничего, кроме отторжения, Бояр у него не вызывал.
Он брезгливо перешагнул через этот живой труп, взял ключ и надел кольцо, на котором он держался, на большой палец. Класть его в карман джинсов было бы опрометчиво.
Ещё раз оглядел комнату. Все, что можно было отсюда взять, он уносил в своей памяти и руках. Револьвер, теперь уже ненужный, с пустым, приятно пахнущим порохом барабаном, полетел в сторону Бояра и приземлился к нему на спину.
Безголовое тело встрепенулось, дернулось вперёд, упершись плечом в шкаф. Ноги забуксовали на скользком полу, руки истерически забились. Странник вышел из комнаты (на выходе ключ не требовался), аккуратно закрыв за собой дверь, и побрел к лестницам, держась за стену.
Что, если отец Захарий — тоже отпрыск Легиона? Ведь он стал лидером общины в одночасье. Все эти его разговоры с богом, знание о том, о чем другие только могут догадываться… Густав имел свой взгляд на эту личность, причем весьма приземленный. Размышления об информации, которую кто-то заливал внутрь святого отца, заставила его посмотреть на Захария немного иначе.
Легион, шептавший ему на ухо истину? Возможно такое или нет?
Хотя вряд ли. Густав вспомнил те отнюдь не наигранные мучения, которые отец Захарий испытывал, когда к нему в голову вселялся голос божий. Ничего подобного с Бояром не происходило, насколько это понимал странник. Даже больше — Бояр старался вести себя как обычный человек, ничем не выделяться, потому что для этого ещё не пришло время. Захарий же уже стал лидером, но не на поприще спасения общины от Легиона, а немного в другом ключе.
Тогда кто же ты, отец Захарий? Представитель полярной силы? Бояр говорил, что она существует, эта сила, и речь шла не о Легионе, а о неведомых голосах, или нет, одном конкретном голосе, потому что именно он начал дергать Густава за веревочки, словно потешную тряпичную куклу. Именно с него началась цепь событий, падающих друг за другом, и все на голову странника, словно костяшки домино размером и весом с бетонное перекрытие.
А может быть, все началось намного раньше? Например, с момента потери отца или даже с рождения странника? Подумать только, если…
Густав сбился с шага и потряс головой, отгоняя от себя ненужные в данный момент мысли. Ни к чему, абсолютно не к месту забивал он сейчас многочисленные секретные ящики своего мозга зыбким и липким материалом.
Время, когда можно будет по-настоящему поразмыслить над произошедшим и предаться анализу в тишине уютного салона корабля, вдалеке от города и людей, ещё придет. Совсем скоро, стоит лишь подождать.
Пока же следовало срочно нужно выбираться из логова Бояра.
Он начал спускаться по лестнице, и вдруг, уже почти в самом конце, дверь, ведущая на балкончик склада, распахнулась. Мелькнула длинная тень, дверь мягко затворилась на автодоводчике, и кто-то направился в сторону странника.
Густав достал пистолет и бесшумно перепрыгнул через перила. Приземлился на пол и чуть не упал, поскользнувшись на мокрых от крови подошвах.
Человек спешно шёл прямо к нему, чем-то щелкал и чертыхался. Он шёл, не глядя по сторонам, очевидно очень хорошо знакомый с пролегающим в темноте маршрутом. Странник сделал шаг в сторону, пропуская его на темную лестницу, а затем, когда тот наступил на первую ступень, ударил его кулаком в висок, схватил за шею борцовским захватом, притянул к себе и приставил пистолет к голове.
Молодой мужчина на мгновение потерял ориентацию в пространстве, выронив из рук барахлящий фонарик, который он так и не успел включить до встречи с Густавом. Но страннику было на это плевать. Потому что план дальнейших действий уже созрел у него в голове, и действовать нужно было решительно.