Густав напрягся. Сзади хрустнул гравий, странник обернулся — водитель стоял возле джипа, переминаясь с ноги на ногу, и растерянно смотрел на него. Со стороны ворот к нему подходили с ружьями наперевес охранники во главе с Игорем. Они остановились возле кораблей. Густав спокойно подмигнул им и слегка улыбнулся.
— И что теперь со мной будет? — спросил он.
Отец Захарий встрепенулся.
— Теперь ты умрешь, — отстраненно сказал он.
— То есть вот так, без суда и следствия, вы меня убьете?
— А ты что, убивал Андрея по какой-то другой причине?! По Божественному разумению, может быть?!!
Когда отец Захарий кричал, то получалось это у него отменно. Голос, натренированный в ежедневных проповедях, выходил из его легких и обширной груди скоростным составом, как корабль с турбированным двигателем, идущий на всех парах по прямой от старта до праздничной красной ленточки.
Густав понимал, что крик — это оружие Захария, и только его. Против святого отца следовало действовать немного иначе, мягче, с доказательствами, приводящими к неоспоримому преимуществу. Странник надеялся уйти в отрыв в этой гонке, имея на руках не мощный двигатель, а карту с указанием кратчайшей дороги до финиша.
— А если я скажу, что бог приказал мне убить Андрея? — сказал Густав.
— Что-о-о?! — воскликнул Захарий, а Семен хмыкнул и покачал головой, показывая, что не одобряет этот ход странника.
Даже толпа, до этой поры находившаяся в режиме ожидания, всколыхнулась. Кто-то испуганно засмеялся, кто-то охнул. Густав заметил, что матушка Мария схватилась за голову, как только он произнес эти слова.
— Я это не просто так сейчас говорю, — сказал странник. — Я полностью признаю свою вину и могу признаться, что искренне сожалею, что так получилось. Но, послушайте меня, я же не беспричинный убийца. Никогда в своей жизни я не убивал просто так, да и не просто так — тоже! Сколько раз я встречал людей, которые не хотели расставаться с тем, что они держали при себе и что позарез нужно было мне. Разве я превращал их в трупы, как это принято повсеместно? Нет, я просто уходил, потому что живу справедливо, не по кодексу странников, а по кодексу чести. Своей, внутренней. Но убить Андрея меня заставили. И мне кажется, что это был ваш бог.
— Тебе кажется? Как у тебя язык вообще повернулся сказать такие слова! — рявкнул отец Захарий.
— Давайте я просто вам покажу?
— Что ты нам покажешь?! Сейчас тебя выведут за эти ворота и там, под дулами ружей праведных братьев, ты сможешь показать все, что хочешь! Времени тебе дадут пять секунд. Успеешь?!
Отец Захарий призывно махнул Игорю, стоявшему за спиной странника, и Густав почувствовал движение — то, как охранники пошли к нему. Он уже дернулся к поясу, чтобы достать пистолет, но тут заговорил Семен:
— Погодите, люди, постой, святой отец. У меня возник вопрос к страннику: как ты можешь доказать нам, что с тобой говорил Бог?
— О чем ты?! Прекрати эту бессмысленную затею, Семен! — закричал Захарий. — Или ты встанешь на один уровень с грешником, чьи руки в крови по самые плечи? С Богом говорю только я, что может быть дано этому убийце, какая благодать?!
— И все же я могу предположить, что ты, святой отец, не единственный, с кем хочет говорить Бог. Если странник имеет возможность нам что-то показать, то почему бы не дать ему шанс? Вдруг это что-то божественное? Или ты возгордился и решил, что ты лучше нас, твоих братьев и сестер, умнее нас и лучше всех знаешь об этой жизни?
Семен хмуро посмотрел на Захария. Тот ответил ему все тем же бешеным взором, могущим гнуть металлические балки, и коротко ответил:
— Ладно. Пускай. Я не против.
— Действуй, странник, — сказал Семен.
Густав кивнул и направился к джипу.
— Эй!
Игорь вскинул винтовку, но угрозы в его окрике было столь мало, а смятения и желания разобраться в ситуации — столь много, что страннику не пришлось ничего объяснять. Он просто сказал:
— Я сейчас, — и открыл пассажирскую дверь. Пролез за сиденье назад и достал оттуда свой рюкзак.
Нужная вещь нашлась в рюкзаке сразу, потому что Густав четко помнил, куда её положил — в особый мягкий карман, чтобы она не повредилась в пути.
— Смотрите, — сказал он, показывая всем на открытой ладони чёрный плеер, тот самый, который когда-то нашёл на заправочной станции. — Эту вещь перед смертью вручил мне Андрей. Он сказал, что она предназначена мне. Я же вышел на вашего брата совершенно случайно, нам нужно было пополнить запасы бензина, и на колонке я встретил Андрея. В стельку пьяного. Он почему-то сказал, что ждал меня и должен передать вот эту штуку. Мол, кто-то мне её оставил. Тогда я включил её и прослушал запись, как сделаете это сейчас и вы. А потом я задам вам всего два вопроса, после чего убивайте меня, стреляйте, творите что хотите.