Там было как-то неустойчиво, словно странник вступил на лед. Ногой он раскидал снежный наст, чтобы обнаружить практически гладкую, то ли обожженную, то ли спрессованную землю. Он присел и коснулся её пальцами, ощутив твердую поверхность, больше похожую на металл или пластик. Пальцы легко скользили по ней. Странник поднес руки к лицу.
В тот же миг в голове у него что-то вспыхнуло, ярко и ослепительно, и Густав на мгновение потерял сознание, безвольным манекеном подавшись вперёд и упершись ладонями в снег, сразу пробив его и снова коснувшись земли. С этого момента он потерял ориентацию в пространстве. Все как-то смешалось и сместилось, сердце забилось чаще, а в мозгу застучал лихорадочный пульс.
Странник засипел, стараясь вдохнуть как можно больше холодного и отрезвляющего воздуха, но это не помогло. А затем на него обрушились картинки.
Они проливались ревущим водопадом и уносились мимо, куда-то вдаль, назад, как слайды. Глядя перед собой широко открытыми глазами, странник, по идее, должен был видеть только снег, тающий на его руках, и темно-серую землю, но он видел живые образы. Он видел чёрные завихрения, вырывавшиеся из одной маленькой точки, раскрывшейся прямо в воздухе, как миниатюрное алое влагалище или цветочный бутон. Он видел, как эти завихрения распухают, словно исчерченный карандашными штрихами смерч. Растут. И как — бум! — разлетаются во все стороны, наполняя землю нестерпимым запахом страха.
Он видел, как на концах этих стремительных и огромных существ, больше похожих на туманные коконы, раскрываются гигантские многоуровневые пасти, сжирающие, сминающие, засасывающие и поглощающие все, что вставало на их пути.
Густав попытался подняться, и картинки помутнели, но ему не хватило сил, его тело будто сковала внезапно накатившая слабость.
И он снова увидел это. Как в чёрные, словно бездны вселенной, тела этих существ всасывается расщепленная людская органика. Он видел лица, сдираемые с костей, рассыпающихся на молекулы детей и проваливающихся внутрь себя стариков. Он видел это все, слышал каждого, и их крики эхом отдавались в его голове.
Он видел, как призрачные существа проходят весь свой путь по планете и смыкаются на другом конце дороги, исчезая. Дуги сомкнулись. Следы остались. Легион прибыл.
И почему-то перед глазами у Густава запрыгало, завертелось истекающее кровью и мясом, облепленное ордами мух одно-единственное слово: «чистильщики».
Густав замычал и с трудом оторвал ладони от земли, словно они примагнитились к ней. Он чуть не упал от собственного рывка, но встал, удерживая себя на ногах, и, собрав все свои силы, бросился назад. Ноги скользили в каше снега, больно ударялись о вывороченные кирпичи и арматуру, которой были щедро завалены края каньона, но он все же выбрался назад, к своему спасению, к своему дому — к своему кораблю.
Снег все ещё шёл, когда странник, дрожа, забрался в салон и упал на колени около кровати. Его трясло, к горлу подступала горькая тошнота, голова кружилась, и он как будто каждые две-три секунды терял сознание, чтобы затем снова прийти в себя.
Постепенно ему становилось легче.
Но картинки не уходили — перейдя в реверс, они снова и снова проносились перед его глазами. Это было похоже на кошмар, который случился не во сне, а наяву.
Нужно было уезжать отсюда. Густав уселся в водительское сиденье и включил задний ход, стараясь не смотреть на открытое молочное поле, расстилавшееся внизу.
«Отдышись, отдышись!» — пронеслось у него в сознании.
Немного помешкав, он достал из пачки электронную сигарету и затянулся. Она вспыхнула синим огоньком, рот наполнился паром, а в организм поступил никотин. Странник никогда в жизни не курил табак, но любил никотиновые жвачки. Теперь вот ещё и электронные сигареты.
Бессмысленное увлечение, но помогает успокоиться.
Он со страхом подумал: «А что будет, если все это мне приснится?» Эти лица, голоса и… ужасные чистильщики. Но сама мысль была настолько неприятной и вновь порождающей картинки, что он постарался отогнать её от себя, отвлечься, крепко затянувшись сигаретой пару раз.
Это помогло.
Странник нажал на газ. Урча, корабль задом выбрался из арки, а затем и со двора.
Если смотреть с улицы, не видно ничего такого, что говорило бы о том, что здесь пролегла дуга. Как будто город стыдливо прятал этот уродливый шрам от взглядов приезжих. Густав только что посетил не местную достопримечательность, вроде Пизанской башни. О нет. Все было немного иначе. Он понимал, сам того не желая, что в этом следе от дуги Легиона хранились какие-то данные. Воспоминания. Что-то неприятное и ужасное, хранившееся в оцифрованном энергетическом виде, доступное для каждого, кто…