— Вы заставите их бояться и используете страх…
— Так опасность-то реальная! — Кир покачал головой.
— Я мог бы всю жизнь прожить и ничего не узнать об этом. И они тоже.
— Но ты узнал. И они узнают, когда слизняк вопьется кому-нибудь из них в задницу или когда невесть откуда взявшийся Легион начнёт пожирать людей семьями, уничтожая дома, и дворы, и ещё не родившихся детей. На чьей ты стороне? Твой выбор в том, чтобы ехать по пустой дороге, наслаждаться холодной тушенкой и трахать проституток в хостелах? Тогда о чем нам разговаривать, странник!
Хирург поднес электронный ключ к замку, и дверь открылась. Он вошел внутрь дома и обернулся. Густав смотрел на него и думал. Он анализировал сложившуюся ситуацию, рассчитывая свои действия на несколько ходов вперёд, как привык это делать раньше. Получалось, что хирург прав. По-своему, но прав.
Густав шагнул в полумрак подъезда. Дверь с железным грохотом захлопнулась, и эхо разнеслось по этажам. Пистолет странника по-прежнему лежал в коробке на полу.
Глава 11
На крыше дома гулял свирепый ветер. Хулиганя возле труб вентиляции — со свистом уходя внутрь них, он создавал воздушные завихрения из снега и пара, которые через неравные промежутки времени то появлялись, то исчезали.
Большую часть крыши занимала посадочная площадка. На ней под брезентом, закрепленным тросами, стоял летательный аппарат хирурга. Он его почему-то называл «Козотрёпкой».
— Откуда взялось это название? — спросил Густав, помогая отвязывать брезент с одного края.
Брезент хрустел в руках от мороза, а жесткая бечевка не слушалась пальцев.
Хирург отодвинул вниз широкий шарф, который скрывал его лицо по глаза, и громко сказал, стараясь перекричать гудение ветра в вентиляторах:
— Когда я только получил его, то решил доставить сюда скот для нашей домашней фермы. Я поймал трёх коз, связал им ноги и уложил их на полу. А когда подлетел к дому, оказалось, что несчастные животные заблевали весь салон.
Густав ухмыльнулся.
Они стянули брезент с аппарата. «Козотрёпка» имела сходство с кашалотом, которого странник видел в детской книжке с картинками. Большое, как огромная капля, круглое тело-корпус и маленький хвост с рулевым управлением. По бокам два крыла с винтами.
— Быстрее! — крикнул хирург, распахивая дверь, и странник очутился внутри летательного аппарата.
Места тут имелось достаточно не только для трёх коз, но ещё и для пяти-шести человек. Аппарат был полностью герметичен, поэтому внутри него не было слышно воя ветра, то есть было совсем тихо. И Густаву даже показалось, что в салоне тепло, хотя с момента последнего запуска «Трепки» прошло больше суток.
Салон делился на три части — кабину летчика с двумя местами, пассажирский отсек с четырьмя сиденьями в ряд, некоторое пространство занимали ящики, в которых хирург хранил необходимый для работы инструмент. Оставшуюся часть занимала операционная, или — это уж когда как, раз на раз не приходился — полевая лаборатория. То есть то самое священное место, где Кир устанавливал в людей передатчики.
Согласно предписанию, операции всегда проходили где-то недалеко от места жительства лидера. Нельзя допустить, чтобы только что перенесший хирургическое вмешательство человек погиб от слабости или форс-мажора по пути домой. Оптимальным считалось удаление будущего носителя на пять километров, не более.
— Там стерильно, — сказал хирург, показывая на операционную, отделенную от пассажирского отсека мутным белым пластиком. — Поэтому не буду тебе её показывать, придет время — сам увидишь. У меня есть точно такая же лаборатория в корабле на колесах. Та предназначена для летних вылазок на небольшие расстояния. Сейчас на колесном корабле передвигаться опасно, можно застрять на брюхе до весны.
— А где он сейчас находится?
— В подземном гараже. Там немного места, извини, было бы места больше, мы могли бы поставить туда и твой корабль.
— Ничего страшного, — сказал Густав.
— Давай прогреемся для начала, а потом запустим двигатель. Нам нужно успеть к точке назначения до вечера, до того как начнёт темнеть. А темнеть зимой в России начинает рано. Если я все точно рассчитал, то мы поспеем вовремя.
— А вернемся когда?
— Когда закончим операцию. Она длится час, не больше, плюс время на приготовления и последующую реабилитацию. Вернемся к следующему утру, через сутки, я думаю, — ответил Кир.