Снег под развороченными телами быстро пропитывался кровью и становился темным. Не красным, не бурым — нет, ночью бесполезно различать цвета. Снег темнел. Исчезал. Таял, смешиваясь с землёй.
— Держишь? — спросил Кир шепотом.
Он выпрямился. Горячие гильзы тихонько шипели в снегу.
— Придется тебе в одиночку его тащить. Мне нужно взять одного из тех парней. Двойное похищение выглядит правдоподобнее.
Кирилл был спокоен и собран. Он похлопал странника по плечу и трусцой побежал к складу, на ходу пряча пистолеты в боковые потайные клапаны штанов. Выбрал наиболее щуплого из парней и взвалил его на себя.
— Твою мать, все равно тяжёлый! — крикнул он страннику. — Двигайся, чем быстрее уйдём, тем лучше.
Густав кивнул, переложил лидера удобнее и поволок к снегоходу, ждавшему их за домом.
Через дом по гладкому полу идти стало немного легче, затем они, тихо матерясь, медленно пересекли задний двор и вышли к снегоходу. Странник оказался на месте первым, поэтому успел усадить лидера на землю и сбегать за носилками к тому времени, как подоспел хирург.
— Брось его, передохни, — сказал Густав.
Кир покачал головой.
— Разбирай носилки, — сказал он. — Положу его на них, чтобы следов не было. С него кровь сочится.
Куртка парня, совсем молодого, лет семнадцати, не больше, пропиталась кровью, вытекавшей из раны в груди. Густав, стараясь действовать как можно сноровистее, развернул носилки, закрепил борта и бросил лежак на землю. Кир аккуратно устроил на нём тело и затянул его ремнями.
— Теперь этого, — сказал он, и они вдвоем уложили лидера поверх трупа.
Свободных ремней хватило только на ноги, а руки и корпус Кир примотал бечевкой, которую вынул из бардачка снегохода.
— Пять секунд — и поедем, — сказал хирург, заводя машину.
Он сдал чуть назад, затем разогнался и начал выписывать круги на маленьком пятачке, постепенно расширяя радиус. Густав, смотря, как исчезают следы в бесформенном месиве снега, подумал, что с такой же легкостью хирург только что уничтожил несколько ни в чем не повинных людей. Уничтожил без тени сомнения, без колебаний, только за то, что они стали свидетелями похищения их товарища. Когда-то и странник был таким, как Кир, что уж тут скрывать, но видеть, как кто-то хладнокровно убивает людей, оказалось страшнее, чем делать это самому.
И если хирург мог оправдаться тем, что он выполняет свою работу, которая дала ему право на убийство, то чем мог оправдаться Густав, кроме своей жестокости? Байками о тяжелой жизни странников? Сейчас он, будь он на месте хирурга, попытался бы вступить с людьми из общины в переговоры.
— Цепляй носилки сзади и запрыгивай, — сказал он. — Поедем по другому маршруту, более ровному и гладкому, там есть пара местечек, где ветром постоянно выносит снег, — запутаем следопытов из общины. Если они у них есть.
Странник защелкнул два замка, закрутил предохранитель карабина и уселся на снегоход. Кир не рванул с места, как в прошлый раз, но поехал уверенно, явно зная дорогу.
Снегоход, урча двигателем, остановился у «Козотрёпки». Кир оставил свет, направленный на дверь, и бросился внутрь корабля, чтобы завести аппарат и прогреть его для полета.
Густав отвязал лидера, поднял его и положил боком на сиденье квадроцикла. Вернулся к трупу на носилках, прикидывая, что же теперь, но ничего не стал с ним делать. Пусть хирург решает.
Он с грустью посмотрел на молодое удивленное лицо. Только приподнятые брови, словно он хотел заплакать, и приоткрытый провал рта говорили о том, что с лежащим перед странником парнем что-то не так. Густав видел в своей жизни много трупов, этот же парень выглядел очень уж живым.
Странник присел и инстинктивно коснулся пальцами шеи парня. Она была тёплой. Густав, нахмурившись, переместил пальцы чуть ближе к кадыку и с замиранием сердца обнаружил, что чувствует пульс.
Он вскочил на ноги, и в этот же момент с «Козотрёпки», миновав две ступеньки, спрыгнул Кир.
— В темпе вальса! — крикнул он. — Грузим лидера!
— Он жив, — сказал Густав, и ему вдруг стало тошно. Ужасно, щекотливо тошно и противно, потому что он знал, какое решение примет Кир. И Густав ему в этом поможет.
— Естественно, жив! — весело сказал хирург, наклоняясь над лидером. — Электрошок при таком напряжении не убивает.
— Я не о нём, я о парне. — Густав показал на носилки.
— Не может быть!
Хирург подошёл и встал на одно колено возле тела, чтобы нащупать пульс.
— Верно, живой. Сильный организм. Но начнем с лидера, его потом погрузим.